?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература




268. СТИХ О ЖИЗНИ: “Друг любит во всякое время и, как брат, явится во время несчастья.” (Притчи 17:17)


Read more...Collapse )

promo solvaigsamara october 20, 2016 05:00 2
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…



263. СТИХ О ЦЕРКВИ: “доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова;” (Ефесянам 4:13)


Read more...Collapse )



257. СТИХ О СЛОВЕ: “Глупых же состязаний и родословий, и споров и распрей о законе удаляйся, ибо они бесполезны и суетны.” (Титу 3:9)


Read more...Collapse )




255. СТИХ О СЕМЬЕ: “Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем.” (Песня Песней 8:7)


Read more...Collapse )




248. СТИХ О СЕМЬЕ: “Кто нашел [добрую] жену, тот нашел благо и получил благодать от Господа.” (Притчи 18:23)


Read more...Collapse )





240. СТИХ О ЖИЗНИ: “Надеясь на послушание твое, я написал к тебе, зная, что ты сделаешь более, нежели говорю.” (Филимону 21)


Read more...Collapse )





СТИХ О СЕМЬЕ: “Отцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали.” (Колоссянам 3:21)


Read more...Collapse )




СТИХ О ЦЕРКВИ: “Так и вы, ревнуя о [дарах] духовных, старайтесь обогатится [ими] к назиданию церкви.” (1Коринфянам 14:12)


Read more...Collapse )




193. СТИХ О ЦЕРКВИ: "Так и вы, ревнуя о [дарах] духовных, старайтесь обогатиться [ими] к назиданию церкви." (1Коринфянам 14:12)


Read more...Collapse )





187. СТИХ О СЛОВЕ: "Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища." (Евреям 5:12)


Read more...Collapse )




185. СТИХ О СЕМЬЕ: "Миловидность обманчива и красота суетна; но жена, боящиеся Господа, достойна хвалы." (Притчи 31:30)


Read more...Collapse )





165. СТИХ О ЦЕРКВИ: "Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе." (Галатам 3:28)


Read more...Collapse )





163. СТИХ О ЖИЗНИ: "Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердца сынов человеческих делать зло." (Екклесиаст 8:11)


Read more...Collapse )





156. СТИХ ДНЯ О ЖИЗНИ: "И глупец, когда молчит, может показаться мудрым, и затворяющий уста свои - благоразумным." (Притчи 17:28)


Read more...Collapse )



СТИХ ДНЯ О СЕМЬЕ: "если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, - и мужу не оставлять жены [своей]. " (1Коринфянам 7:11)


*
Read more...Collapse )




СТИХ ДНЯ О БОГЕ: "ибо Я - Господь, выведший вас из земли Египетской, чтобы быть вашим Богом. Итак будьте святы, потому что Я свят" (Левит 11:45)


Read more...Collapse )



Поэт Леонид Аронзон погиб осенью 1970 года, не дожив до тридцати двух лет. Он был вместе с друзьями в экспедиции в Средней Азии и, расположившись на привале, возился с ружьем. Ружье выстрелило — то ли случайно, то ли нет. Одно из его последних стихотворений (и один из самых заколдованных текстов русской поэзии) заканчивается так:

Read more...Collapse )

"Четверостихии..."


вчера с мадам одной гуляли
бродячий пес напал на нас
я убежал от этой твари
увы собака не спаслась

Read more...Collapse )



Черная Курочка, или Курица, несущая золотые яйца, включает Науку Магических Талисманов и Колец; Искусство Некромантии и Каббалы, для заклинания Воздушных и Адских Духов, Сильфов, Ундин и Гномов; для овладения Секретными Науками, Обнаружения Сокровищ, для получения власти над всеми существами, и для разоблачения всех Наук и Колдовства.
Все [знание] следует из Доктрин Сократа, Пифагора, Зороастра, Сына Великого Оромасиса (Oromasis) и других философов, чьи труды в рукописях были спасены от пожара в Библиотеке Птолемея. Переведено с Языка Магов и Иероглифов докторами Mizzaboula-Jabamia, Danhuzerus, Nehmahmiah, Judahim и Eliaeb.
Переведено на французский A.J.S.D.R.L.G.F.
В Египте, 740
Read more...Collapse )




Нет в русском языке ничего осадочного или кристаллического; всё волнует, дышит, живет.
А. С. Хомяков


Read more...Collapse )




Read more...Collapse )




IMHO – solvaigsamara 
Любимое стихотворение (на данном этапе) моего "солнца" -  "Приставалка":

Read more...Collapse )


Надо думать, а не улыбаться,
Надо книжки трудные читать,
Надо проверять — и ушибаться.
Мнения не слишком почитать.

Мелкие пожизненные хлопоты
По добыче славы и деньжат
К жизненному опыту
Не принадлежат.






Дмитрию Быкову – 50! "Собеседник" поздравил своего креативного редактора с юбилеем

Read more...Collapse )

Tags:

УРОКИ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

Александр БлокУроки по отечественной литературе ХХ века известный литератор, поэт, публицист, журналист «Собеседника», преподаватель проводит в рамках этой рубрики раз в месяц. Сегодня речь пойдет об одном из самых значительных произведений Максима Горького.

ГОРЬКИЙ И «ЖИЗНЬ КЛИМА САМГИНА»

Слава Богу, учитель свободен в выборе литературы по курсу одиннадцатого класса, а потому вместо «Матери» и даже пьесы «На дне» вполне уместно будет выбрать для изучения — пусть выборочного — итоговую четырехтомную эпопею Горького «Жизнь Клима Самгина». Всю ее читать, конечно, не обязательно: на месте нынешнего хрупкого, быстро утомляющегося читателя я прочел бы весь первый том и конец третьего (там, где хлыстовские радения и знаменитая Марина Зотова, красавица, ушедшая в секту).
Read more...Collapse )

Лирика Быкова

0_b913f_83be8f0b_XXL

Тот, кто давно любит лирику Дмитрия Быкова, и иногда повторяет про себя «Что нам делать, умеющим кофе варить, А не манную кашу?», или «Он так ее мучит, как будто растит жену», «Весна! Домучились и мы…» или бормочет про «непривычно большой запас нравственной правоты…» - приходите услышать из уст самого ДБ стихи его нового сборника, а также другие произведения «разных лет».

Сначала познакомитесь с авторской интонацией, а потом конечно, перечтёте и найдёте свою…

А тот, кто не знал, что Быков прежде всего лирический поэт – приходите с ним познакомиться.

В стихах он нежен и уязвим. В стихах он не наступает и не обороняется, а говорит как есть. Только правду, ничего кроме правды. В стихах он не умеет притворяться и напускать на себя – в этом ужас и счастье больших поэтов.

Кому интересно не про его отношения, например, с Прилепиным, а про его отношения с вечностью; не про его отношение к выборам, а про его отношение к самому себе – услышьте стихи Быкова и вам многое станет ясно.

И он ведь один такой – единственный. Пишет про себя, про время, про отношения и эмоции. А мы узнаем в его строках чувства, которые испытали, но не сумели сформулировать, выразить, даже осознать. И нам кажется, что и мы такие же как он – нежные и уязвимые. Что мы, как он умеем любить и сомневаться. И это так и есть.

Хотя бы на те два часа, что длиться поэтический вечер.

* * *

На горизонте розовый и серый
Недвижный лайнер, смутный, как рассвет.
Я на него гляжу с тоской и верой,
А может быть, его там вовсе нет.

Таким я вижу розовый и серый,
Морской, рассветный цвет небытия,
В котором все измерят верной мерой —
По крайней мере в это верю я.

В конце времен — неблизком или близком,
На горизонте дымно-заревом,
Пусть василиск возляжет с василиском,
Но агнец перестанет спать со львом.

Не то что кара — кара портит нравы, —
Не ад с котлами — это скучный бред, —
Но просто мы поймем, что были правы.
А если нет —

Что ж, если нет, то снова быть неправым,
Гордиться не победой, а виной
Сочту финалом менее слащавым
И более логичным, чем иной.

Не выправит горбатого могила,
Не ототрет родимое пятно.
Со мною только так всегда и было
И быть должно.

Во эпоху византийца Юлиана,
Отступничества долгие года, —
Так просто быть в составе миллиона,
Решившего, что это навсегда!

Пока ликуют псы и скоморохи,
Как знать, что отречение Петра —
Не суть эпохи, а петля эпохи,
И, может быть, последняя петля?
Последнее свидетельство — отступник,
Уловка мирового скорняка.
Так птицы возвращаются на сутки,
Чтоб улететь уже наверняка,

И эти все сегодняшние лажи —
Не сделавшийся явным ход планет,
Не глас народа, не секунда даже.
Но если нет —

Я все равно сказал бы, умирая,
Что лучше так, что это правый суд,
Что ни к чему искать земного рая —
Что значит рай, по крайней мере тут?

Смешно мечтать при гибнущем режиме,
Что лилия взметнется из гнилья.
Сгнием и сгинем. Это заслужили
И вы, и я.

Я знаю мира тайное лекало,
И вся его заржавленная жесть,
Вся плоть его мне чаще намекала
На то, что нет, а не на то, что есть.

Вся радуга павлинья, вся Кампанья,
Вся смертная, цветущая бурда —
Не будет ни суда, ни оправданья.
Но если да —

То эта незаслуженная милость
Как раз и есть основа всех основ,
Которая сквозила или снилась,
И плакать заставляла после снов,

Над каждою мучительной химерой,
За всем моим бессильем и тоской —
Цвет милосердья, розовый и серый,
Рассвет морской.

Отсюда: http://ru-bykov.livejournal.com/2675083.html
Оригинал взят у jewsejka в Всеволод Воронов // "Город 812", 26 августа 2016 года
dovlatov.jpg

Достоин ли писатель Довлатов того, чтобы ему посвятили целый день в Петербурге

Сергея Довлатова любят все, а кто не любит, тот, как говорит Ксения Собчак, просто ему завидует. Вот историк Лев Лурье в честь дня рождения писателя (3 сентября) выдумал праздник — «День Д», где все будет только про Довлатова. Имеются, правда и скептики. Двух видов.

Одни считают, что Довлатов, безусловно, достоин общегородского праздника, но тихо возмущаются, что Лурье пиарится на хорошем писателе. То есть пиара Льва Лурье больше, чем пиара Сергея Довлатова. Другие говорят, что и писатель Довлатов — так себе. Были и есть в Петербурге писатели и лучше. То есть не того героя Лурье выбрал.

Разбираясь с этим вопросами, «Город 812» пообщался с некоторым количеством неглупых людей.


<...>Collapse )

Писатель третьего ряда

По поводу места Довлатова в русской литературе есть, конечно, кое у кого сомнения.

— Я считаю Довлатова посредственным писателем, — заявляет москвич Дмитрий Быков. — Он может быть интересен и своему читателю, и филологам, и определенному кругу своих поклонников — это совершенно естественно. Но Довлатов — писатель не первого или второго ряда, а крепкого третьего, то есть посредственность.

Среди критериев, по которым одному литератору место в первом ряду, а Довлатову — в третьем, Быков отмечает следующие: степень оригинальности, масштаб замысла, художественная изобретательность, наконец, кипение страстей и малопонятная мне «температура художественного текста».

«У Довлатова температура нормальная, тридцать шесть и шесть. А вот у Валерия Попова, его современника и биографа, температура значительно выше», — говорит Быков:

— У него есть и гротеск, и фантастика, и трагедия, а у Довлатова все более-менее байка. По-моему, жанр второго или даже третьего ряда.

— А как же «Зона»? Там и трагедия, и кипение страстей, и баек — по минимуму.

— Конечно, нет. Сравните с лагерными рассказами Шаламова или Солженицына и вы увидите, что Довлатов — писатель обывательского вкуса, который никак своего обывателя не напрягает, не выводит его из себя, не отнимает у него сон и аппетит. Но это не значит, что у обывателя не может быть своего писателя. Обыватель — это почтенный и многочисленный читательский отряд, и он тоже, как и всякая паства, нуждается в кормлении.

— А вот Лурье ссылается на Бродского, который Довлатова высоко ценил. А вы говорите, обыватель…

— Да бросьте! — шумит Быков. — Где это Бродский его высоко ценит? Бродский всегда старался помогать эмигрантам, но его отзыв о Довлатове как раз довольно сдержан, он гораздо больше ценил Чеслава Милоша, если на то пошло. А Довлатов — это так, чтобы не обидеть коллегу и помочь земляку.

<...>Collapse )
Оригинал взят у jewsejka в Никита Кузнецов // "Мел.fm", 20 ноября 2015 года
3640.png

КАК ПРАВИЛЬНО ЧИТАТЬ «ВОЙНУ И МИР»

Советы от писателя Дмитрия Быкова и не только.

Когда ученик, закончив 9-й класс, проглядывает список заданной на лето литературы, обычно его охватывает ужас. И это всего лишь из-за одного произведения — «Война и мир» Льва Толстого. Редкий школьник прочитает все четыре тома, а чаще всего не откроет и первого — объем романа-эпопеи отпугивает сразу. Как заинтересовать ребенка самым масштабным произведением в школьной программе рассказывают писатель Дмитрий Быков, учитель литературы Ирина Михайлова и театральный режиссер Вячеслав Спесивцев.


<...>

Дмитрий Быков, писатель, журналист, преподаватель литературы:

Роман-эпопея «Война и мир» очень многое перенял у «Отверженных» Гюго. Та же свобода повествования, те же отступления, то же отсутствие четкой сюжетной линии. При этом всем, в романе Толстого есть то, что представляется мне главным при разговоре об этом произведении. В нем есть невероятно жесткая структура. Если объяснить ее суть, то прочтение для детей становится намного более увлекательным и простым.

В основе структуры схемы лежат вертикальные «планы» и горизонтальные «линии персонажей». Действие хорошей книги всегда происходит в двух «планах». Посредственной — в одном. Очень хорошей — в трех, как «Мастер и Маргарита», например. Действие «Войны и мира» же происходит в четырех «планах»:

1. Жизнь русского дворянства в 1805-1812 годов

2. Пласт «большой истории», на котором действуют Александр I, Кутузов, Наполеон

3. Народные сцены. Этот «план» впервые появляется в русской литературе и является ключевым для понимания романа

4. Метафизический уровень. Это, строго говоря, не религиозный «план». Это всем известный дуб, сны Пьера, частые упоминания звезд

Также в романе четыре главных линии (число 4 наряду с 7 для Толстого обладало магическими свойствами):

1. Линия Ростовых. Добрая, бесшабашная, плодородная, неправильно организованная русская семья, в которой всегда все есть и никогда ничего нет

2. Семья Болконских. Они олицетворяют государственное служение, рациональность. Там, где Ростовы — душа, Болконские — ум

3. Пьер Безухов. Такому человеку неоткуда взяться в то время, но Толстой захотел, чтобы такой человек в романе был. Пьер — достаточно полный автопортрет

4. Федор Долохов. Этот персонаж является ответом Толстого на вопрос «Что бывает со сверхчеловеком?»

Затем, благодаря схеме, можно легко наблюдать за развитием на разных планах этих персонажей. Если взять, например, Безухова и Долохова, то на историческом «плане» им явно соответствуют Кутузов и Наполеон. Добрый, широкий душой и телом человек, и грозный, суровый герой с комплексом сверхчеловека. Даже дуэль Пьера и Федора отражается в борьбе Кутузова с Наполеоном. Очень интересно, что Ростовых на государственном уровне никакого «двойника» нет, потому что русская государственность исключает из себя все доброе.

На метафизическом плане образы героев изображаются очень интересно, с помощью четырех главенствующих стихий: огонь, вода, земля и воздух. Стихия Пьера — вода, принимающая любую форму, меняющаяся, как и Безухов. С Долоховым и Наполеоном тоже все достаточно очевидно. Они олицетворяют собой огонь (сцены пожара Москвы, дымка Аустерлица и Бородина). Ростовы — это стихия «творящей земли». Воздух же, который неразрывно связан у Толстого с умом, относится к Болконским.

Самое же интересное, что роман не о войне или истории, а о том, как надо жить и действовать в России. Не надо ничего бояться, ничего рассчитывать, любоваться собой. И вот в таком случае и у тебя все получится. В нашей стране побеждает самый жертвенный, самый свободный. Этот «закон» срабатывал всегда, сработает и в XXI веке, я уверен.

<...>
Оригинал взят у stassavenkov в 20 величайших цитат об алкоголе
01
В вине есть мудрость, в пиве есть свобода, в воде есть бактерии.
Бенджамин Франклин

02
Пиво — интеллектуальный напиток. Какая досада, что его пьет так много идиотов.
Рэй Брэдбери


Read more...Collapse )

Музыка Дж.Кристи, русский текст Илья Резник, запись 1971 года. На фото автор Карлсона шведская детская писательница Астрид Анна Эмилия Линдгрен (14.11.1907-28.01.2002)


https://www.youtube.com/watch?v=QZTOG1ZHfBU

***

Есть герой в мире сказочном,
Он смешной и загадочный,
На крыше дом, ну, а в нем живет он,
Толстый Карлсон.
Малыши просят Карлсона,
Рассмеши нас, пожалуйста,
И к нам в окно залети и спой нам,
Толстый Карлсон.

И пропеллер свой заводит,
Смешной чудак, смешной чудак,
И к ребятам в окна входит,
Ну просто так, ну просто так.
Поднимает насторенье,
Дразнит, тормошит,
Ест клубничное варенье
И ребят смешит
Толстый Карлсон.

Хоть и мы люди взрослые,
Вечно ходим с вопросами,
И как тут быть, если нет тебя здесь,
Толстый Карлсон.
День и ночь ждем мы Карлсона,
Прилетай к нам, пожалуйста,
Нам трудно жить без тебя, чудак наш,
Толстый Карлсон.

Вот мы слышим, вот мы слышим,
Мотора стук, веселый стук,
Это с крыши, прямо с крыши
Спешит к нам друг, наш чудесный друг.
Это значит сказка
Может доброй явью стать,
Если Карлсон нам поможет
Этот мир понять,
Толстый Карлсон.

Вот мы слышим, вот мы слышим,
Мотора стук, веселый стук,
Это с крыши, прямо с крыши,
Спешит к нам друг, наш чудесный друг.

Быков о графомании

Оригинал взят у jewsejka в Фрагменты программы ОДИН с Дмитрием Быковым: о графомании... // "Эхо Москвы"
quills.jpg

«Где у творческого человека кончается плодовитость и начинается графомания?»

Достаточно очевидный ответ. Кстати, Борис Стругацкий часто об этом говорил: «Графоман получает наслаждение от процесса, а профессионал — нет». Это, кстати, очень заметно. Феномен интересного — почему тот или иной текст интересен? Феномен приятного чтения — почему приятно перечитывать одну вещь и неприятно другую? Эпштейн бился над этой проблемой. У Елены Иваницкой была блестящая статья о феномене интересного. Многие об этом писали. Можно погуглить и найти не меньше десятка вполне основательных работ. Но с наслаждением читаемое — это, как правило, то, что с наслаждением пишется. Это один из ответов на то, почему так приятно читать графоманов (не всех, конечно, но значительную их часть). Сорокин, например, на вопрос: «Почему приятно читать искусство соцреализма?» — сказал: «Наверное, потому что оно уже мёртвое и безопасное». Я бы сказал: потому что оно очень стилистически последовательное, очень стилистически цельное.

26 июня 2015 года

Read more...Collapse )
Оригинал взят у jewsejka в Дмитрий Быков (теле-эфир) // "Дождь", 13 февраля 2016 года
«в каждом заборе должна быть дырка» (с)

Федор_Сологуб.jpg

проект
СТО ЛЕКЦИЙ С ДМИТРИЕМ БЫКОВЫМ

лекция №21
ЕВГЕНИЙ ЗАМЯТИН «МЫ» (1920 год)

аудио (mp3)

Быков о том, почему не сбылась ни одна антиутопия ХХ века. Двадцать первая лекция Дмитрия Быкова из ста — 1920 год в романе Евгения Замятина «Мы». Поговорили о личности автора: мистическом сходстве с Булгаковым, отношениях Замятина с современниками, поразительном несоответствии его внешности и внутренних идей; о том, почему Замятин всё же не попал в цель своими предсказаниями; об антиутопиях ХХ века и о том, почему не сбылась ни одна из них.

Проект Дмитрия Быкова «Сто лекций» на Дожде. Вся история XX века в сотне литературных шедевров. Один год — одна книга. И одна лекция.

~ стенограммы всех лекций на одной страничке ~

стенограмма лекции...Collapse )
Оригинал взят у jewsejka в Беседа Дмитрия Быкова с Алексеем Ивановым // "Люди", 29 августа 2015 года
.
img_6468.jpg

Люблю, когда кто-то умнее меня

Брать интервью у писателя Иванова мне как-то странно: мы с ним давно дружим и столь же давно друг друга читаем. Хвалить его мне тоже неловко – он и сам про себя все знает. В общем, и так ясно, что русская литература за его счет серьезно обогатилась. Пришел автор, который уважает читателя и свое дело, человек исключительного ума и большой писательской силы.

Алексей Иванов начал печататься в 1990 году, в «Уральском следопыте», но слава пришла к нему лишь после «Сердца Пармы» – огромного романа о покорении Зауралья русскими колонизаторами. Вскоре в Москве опубликовали совсем другую его книгу – роман «Географ глобус пропил», веселое и грустное сочинение о молодом неудачнике, подавшемся в школу и влюбившемся в старшеклассницу. А «Золото бунта» стало одним из главных хитов 2005 года – Иванова стали называть главным русским прозаиком современности. Попутно вышел наконец однотомник его ранних фантастических повестей, лучшую из которых – «Земля Сортировочная» – Сергей Лукьяненко назвал шедевром еще десять лет назад.


В Перми лучше пишется

– Я интервью давать не могу, потому что быстро становлюсь себе противен. Вообще, говорить о себе больше получаса невыносимо.

– А что, когда пишешь, ты себе не противен?

– Да постоянно. Встану, похожу и дальше пишу.

– От руки?

– Я хотя и из Перми приехал, но все же не пещерный человек. На компьютере.

– А почему ты в Москву не переедешь?

– А ты почему в Пермь не переедешь? Лично я был бы очень рад.

– Ну, если бы мое издательство и большинство читателей располагались в Перми, я бы подумал.

– Может быть, я когда-то подумаю, но пока в Перми лучше пишется. Я не очень себе представляю, как писал бы в Москве или Петербурге. Потом, что касается большинства читателей... Настоящий читатель – тот, кто бурно реагирует. Вот в Перми на меня реагируют бурно. За любовную сцену в «Золоте бунта» меня там назвали порнографом, приравняли к Сорокину. Меня там вообще главным образом ругают. Писать становится интереснее. Происходит как бы завоевание мною Перми – почему-то через Москву.

– Когда ты пишешь о завоевании Пармы, мне кажется, что ты жалеешь о русском язычестве – ярком, праздничном, жестоком...

– Сказать, что я о нем жалею, – нельзя: я воспитан в христианской традиции, люблю эту традицию, и в жестоком мире язычества мне было бы душно. Христианство обречено воевать. Там, где оно есть, – неизбежно возникает конфликт. Язычества жаль как некоего культурного феномена, жаль его мифов, его страстей... но это хорошая тема для литературы, а не мир для жизни.

В России всего на всех не хватает

– Тебе не кажется, что русские все время завоевывают сами себя? Все время стремятся доминировать, демонстрировать друг другу превосходство? Даже если двое русских встретятся в пустыне – они испытают раздражение, а не радость...

– Ну, насчет пустыни ты хватил, но некоторое объяснение тому, о чем ты сказал, у меня есть. Россия – страна, в которой, несмотря на ее фантастический объем, всего мало. Не хватает на всех. Жизнь идет настолько суровая, что она сопряжена с постоянным добыванием необходимого. И потому люди раздражают друг друга: все время кажется, что появился новый конкурент в борьбе за хлеб, воду, воздух... В литературе почему-то такая же история, хотя тут уж вовсе не понятно, за что бороться.

– Я прочел, что у тебя был свой краеведческий музей...

– Музейчик, скажем так. Он вырос из детского кружка. Краеведческого.

– Ненавижу краеведческие кружки!

– Почему, интересно?

– Ну а зачем «знать свой край»? Я же мог родиться в любом другом краю, это не мой выбор. Скучно.

– Если честно, это было самым интересным из всего, что я вообще делал в жизни. Интереснее даже литературы, наверное. Думаю, что я хороший учитель, – здесь я в себе уверен. Это не было краеведение в собственном смысле слова. Это было то, что Грин называет «отделкой щенка под капитана». Брались щенки и отделывались. Я водил их в походы по Чусовой, мы учились строить барки, вырезали макеты вогульских жилищ... Детям это было по-настоящему интересно. Судьбу их я потом пристально отслеживал. И дети, которые всеми этими делами горячо интересовались, преуспели в жизни значительно больше, чем те, кто цинично от этого отмахивался. Почему надо этим заниматься? Я сам не люблю скучного слова «краеведение». Но в провинции слой культуры чрезвычайно тонок. Часто – почти невидим. И людей надо учить истории, учить элементарно смотреть по сторонам – а делать это приходится на том материале, который под рукой. Под рукой у нас – только своя история и свои леса.

Словечки подбирал по словарям

– Где ты так выучился строить барки?

– Последняя барка была построена в 1918 году, так что мое присутствие на ее строительстве было проблематично. С 1918 года дешевле и проще стало возить грузы по достроенной у нас железной дороге. Все мои сведения в области пермского кораблестроения – сугубо теоретические, а лексику для описания этого дела я подбирал по словарям. Ищешь слова с пометкой «перм.», «губ.» – и этими диалектизмами насыщаешь описание.

– Никогда не мог понять, зачем тебе это нужно. Можно же написать человеческими словами. Это что, создание особой среды?

– Меня многие попрекают тем, что книгу из-за обилия местных слов и специальных терминов трудно читать. Была даже версия, что я таким образом отфильтровываю, отпугиваю поверхностного читателя... Я никогда не доходил до такого высокомерия – отпугивать и отбраковывать читателя. Если честно, я сам не понимаю, почему я это делаю. Я чисто интуитивно понимаю, что так нужно. Вот... когда ты в детстве читал Жюля Верна, ты что, вникал в смысл всех этих фок-грот-бумс-брамселей? Нет, конечно, но они тебе зачем-то нужны. Ты слушаешь это просто как музыку. А подробнее задумываться не хочу.

– Ты ведь по образованию журналист?

– Я начал учиться на журфаке, но перешел на искусствоведение. Так что я историк искусств.

– Есть у тебя любимая эпоха, любимый стиль, если угодно?

– Позднее русское деревянное зодчество эпохи модерн. Иван Павлович Ропет, настоящая фамилия – Петров. Он создал целый стиль – абрамцевский терем, в частности: всякие резные украшения, стилизации под шестнадцатый, семнадцатый века... Много дач в России построено в этом стиле.

– А в литературе кумиры имеются?

– Алексей Николаевич Толстой. Но не только историческая его проза – «Петр I», скажем, – а и «Аэлита». Да он что бы ни описал – Марс или петровскую Русь, – все выходит одинаково вкусно. У меня вкусы самые простые. Я люблю, например, Ремарка. Меня цепляет Сэлинджер – в наибольшей степени «Выше стропила, плотники».

Кому какое дело до моей семьи?

– Про что у тебя следующая вещь?

– Про современность. Через год, наверное, закончу.

– Смешная?

– Смешная и страшная. В общем, надеюсь, пистон будет хороший. Хотя вообще мне особенная запальчивость не свойственна. Иногда интервью берут девушки, я хочу произвести на них впечатление, говорю резкости – их потом цитируют, а дело было только в девушках. Я вообще человек мирный.

– Про семью ты принципиально ничего не рассказываешь?

– Да кому какое дело до моей семьи?

– Мне, например, легче писать, когда в комнате кто-то есть. А тебе?

– Когда разгоняюсь, только начинаю, я предпочитаю быть один. А когда разогнался – уже все равно.

– Есть версия, что с трудными подростками работают обычно те, кому надо самоутверждаться за их счет. Потому что обычные люди недостаточно уважают такого педагога, и вот он идет к детям, причем, как правило, трудным. У тебя не тот случай?

– Не тот, потому что я никогда не любил работать с трудными детьми. Я не люблю блатных, не очень жалую разбойников, даже когда пишу о них, хулиганства не люблю. Особенно меня раздражают постоянная ложь, блатные понты, тяга этих людей к красоте и духовности, хотя на самом деле их интересует только грязь... Я всегда любил хороших детей. И самоутверждаться мне совершенно ни к чему – я люблю, когда кто-нибудь умнее меня. Это как бы снимает с меня часть ответственности.
.
Оригинал взят у jewsejka в Сборник аудио-записей из цикла ЛИТЕРАТУРА ПРО МЕНЯ (mp3) // лекторий "ПРЯМАЯ РЕЧЬ", 2013-2015 гг.
.




ЛИТЕРАТУРА ПРО МЕНЯ
ведущий и собеседник – Дмитрий Быков

.
Оригинал взят у jewsejka в Сборник лекций Дмитрия Быкова по литературе // лекторий "Прямая речь", 2010-2015 гг.
.


все записи так или иначе украдены у правообладателя — лектория ПРЯМАЯ РЕЧЬ — и выложены здесь без его на то согласия

Дмитрий Быков

ДМИТРИЙ БЫКОВ ЧИТАЕТ ЛЕКЦИИ ПО ЛИТЕРАТУРЕ ИЗ ЦИКЛА «КАЛЕНДАРЬ»

2010-й год

2011-й год

2012-й год


2013-й год


2014-й год


2015-й год

.
Оригинал взят у jewsejka в Дмитрий Быков // "Дилетант", №9, сентябрь 2015 года
.
IRM0097

МАКСИМИЛИАН ВОЛОШИН

1

Крым в том смысле, в каком мы его знаем, создал Максимилиан Волошин (1877-1932) — подлинный гений этого места. Символику, топонимику, даже историю Крыма придумал для нас он. Крым стал нашим не благодаря аннексии, а благодаря Максу, как звали его близкие. И это наилучший способ присвоения — точней, освоения — любого земного пространства.

Волошин написал сотни крымских стихов и тысячи акварелей — картинки эти рисовал, разложив перед собой сразу три-четыре, то в одну добавит штрих, то в другую. Все они похожи — и все различны, везде горы, облака, тени, маленькое бледное солнце. Больше всего они похожи на знаменитые горные пейзажи Рериха — такие же одинаковые на вид (еще бы — две тысячи одних Гималаев!), и непонятно, зачем их столько. Но для Волошина и Рериха новизна была не главной задачей: рисование, воссоздание этих гор — иногда реальных, а иногда воображаемых, невиданных, райских — было их способом медитации, а если хотите — служением. Творец тоже создал много гор и равнин — зачем столько? Параллели между Рерихом и Волошиным так очевидны, что нечем объяснить скудное освещение этой темы в литературе: один Голлербах еще в двадцатых заметил сходство их картин (да и установок), да в предисловии к парижскому собранию сочинений Волошина Райс замечает: «И у Волошина, и у Рериха пейзаж наделен заклинательной силой, предельно ирреален и, несмотря на свою твердокаменную бесплодность, летуч и обманчив, как сновидение... Рерих — Волошин — Чурленис — Павел Васильев — соседство этих имен и приоткрытых ими видений говорит о таких глубоких тайнах России, что ни один мыслитель еще даже не попытался их хоть как-нибудь сформулировать. Раскрытие их — задача будущих поколений». Из нынешних биографов Волошина об этом говорит один Сергей Алимов из Запорожья. Думаю, проблема в том, что Волошин не создал собственной секты — и не стремился к этому: кем-кем, а вождем одураченной толпы Макса нельзя представить при всем желании. У него была своя философская система, свои эстетические принципы, личная этика — но представить волошинское учение немыслимо. Вероятней всего, учение это выражается — как это следует из всей его жизненной практики — в обживании местности, создании ее мифа, художественном осмыслении, сколь ни казенно это звучит; иными словами — в очеловечивании мира. Ведь это Волошин, добрый, могучий, толстый бог этого берега, создал Коктебель: что это было без него? Одно побережье из многих? Еще один кусок горного и степного Крыма, сухая трава, побережье, скалы? Все завещание Волошина состоит в том, что в мир надо привносить фантазию и милосердие, общение и мифологию, заселять пустой мир личными призраками. И он сделал так, что одну скалу мы воспринимаем как его профиль, а другую — как его памятник; сделал так, что одну бухту мы помним как место знакомства Цветаевой с Эфроном, а другую — как облюбованное Андреем Белым место для купания и загорания. И какая нам разница, что Белый терпеть не мог Мандельштамов, а Мандельштам, напротив, чтил Белого, а Чуковский насмехался над навязчивостью Макса, а Цветаева с ним периодически ругалась, а Ходасевич вообще над всеми издевался? Художники не обязаны дружить, но вот чудо: у Макса им всем было хорошо. И вспоминая лучшие свои мгновения, все они почему-то представляли Коктебель, и все стремились сюда, и все пережили здесь наивысшие творческие взлеты. Даже когда Макс умер, завещав свой дом писателям, и построился рядом Дом творчества, пристанище советских бездарей, — среди этих бездарей сюда иногда с трудом попадали и настоящие художники, и Коктебель остался символом творческого озарения и счастья; Аксенов о нем написал «Таинственную страсть» — самую счастливую свою книгу. Отсвет волошинской жизни и витальной силы тут лежит на всем — даже теперь, когда Коктебель до неузнаваемости загажен киосками, ресторанами, сувенирами и караоке-барами; справедливости ради признаем, что особенно интенсивно он загаживался в украинский период крымовладения, но за год крымнаша ничего не изменилось. Чтобы изменить Коктебель, надо придумать его заново — а кто же так может, кроме Волошина?

Рерих создал современную мифологию Гималаев, и этих его заслуг никто не оспаривает, поскольку он сумел при жизни превратиться в статую. Вокруг своей жизни он навертел столько мифологем, что в них и поныне не разобраться. Что касается Волошина — то ли скромность, то ли самоирония так и не позволили ему остаться в русской истории тем, кем он был в действительности: религиозным мыслителем, антропософом, создателем единственной в своем роде российской коммуны, не уступающей штейнеровскому Гетеануму; и если Гетеанум, вопреки предсказаниям Штейнера, простоял три года и сгорел (его потом возвели заново), то спланированный Максом Дом поэта целехонек, и формы его не в пример строже и благородней. Макс был учеником Штейнера, работал на строительстве первого Гетеанума и многое в антропософских теориях признавал истинным — но свой дом и свою жизнь выстроил по собственным лекалам. Это уж советская власть так распорядилась, что сложный образ крупного поэта и выдающегося художника заслонен карикатурным обликом одинокого безумца, который что-то там рисует в своей мастерской, сочиняет никому не нужные вирши, собирает у себя других таких же чудаков, а при встречах с местными жителями притворяется глухим, чтобы не приставали с расспросами.

Нельзя без слез это читать:

Read more...Collapse )
.
Оригинал взят у jewsejka в Дмитрий Быков (интервью) // «АиФ», 16 июля 2015 года
.


ДМИТРИЙ БЫКОВ: «ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ — БОРЬБА СО СМЕРТЬЮ»

Известный писатель, поэт и педагог о том, кому на Руси читать хорошо.

Текущий год, как известно, объявлен в России Годом литературы. О том, как ориентироваться в потоке книг, почему в почёте у рядового читателя по-прежнему «бульварное чтиво», победят ли электронные книги бумажные издания — об этом и многом другом «АиФ» поговорил с Дмитрием Быковым.


«Издатели боятся рисковать!»

— Дмитрий, если вы за последние пару лет бывали в метро или в электричках, вы наверняка обращали внимание на то, сколько людей читают, и читают разное. Глухонемые продавцы с книгами и журналами не пойми какого сорта уже лет двадцать ходят по поездам и электричкам. О чём это говорит? О том, что потребность человека к чтению заложена на генетическом уровне? И главное: влияет ли как-то количество читающих на качество того, что читают люди?

— Я уже как-то говорил о том, что третий сорт в литературе не был бы так востребован, если бы авторов, которые действительно умеют рассказывать увлекательные истории, издавали хорошими тиражами. Взять, к примеру, питерских писательниц Юлию Раввину или Нину Катерли. Названные мной авторы как раз пишут культурно и при этом ненавязчиво. Но «Избранное» Катерли, где перепечатаны её городские истории семидесятых, в том числе отлично придуманный «Треугольник Барсукова» про «бермудский трегольник на Сенной площади», — вышел к её юбилею тысячным тиражом в маленьком отважном «Геликоне», продолжающем печатать хорошую жанровую литературу. Прочтите «Зелье» Катерли или «Дракона» Раввиной, или «Инцидент» Александра Мелихова — вы же не оторвётесь. А кто знает эти тексты? Я уж не говорю о крошечных рассказах Дениса Драгунского — вот где эмоциональный диапазон, цинизм, жёсткость, знание людей и безупречная форма. Вы часто видите эти книги в киосках? Или на вокзалах? Или в журнальных обзорах? Про Романа Сенчина снисходительно говорят — «новый журнализм», забывая о том, что это название знаменитого направления в американской прозе. Но ведь «Информация» Сенчина — едва ли не единственный за последнее время опыт работы с реальностью, и работы честной, умной. И читается, между прочим, увлекательно, ибо каждый может прикинуть на себя. А каким тиражом сумели выпустить «Лестницу» и «Плавун» Александра Житинского — фантастическую дилогию про самую что ни на есть живую современность? А когда в последний раз переиздавали советскую классику оттепельной поры — Яшина, Тендрякова, Троепольского? Да что там — великий, отвечаю за слова, роман Александра Шарова «Происшествие на новом кладбище» тридцать лет лежал в столе, и никто не брался печатать эту страшную, адскую, райскую сказку. Пока «АрсисБукс» не издал её трёхтысячным тиражом и не продал за неделю на ярмарке нон-фикшн (сейчас вы её уже не купите, боюсь). Что спрашивать с литературы? Без чуткого и готового на риск издателя она никогда к читателю не выйдет. Слава Богу, мне встретились люди, готовые рискнуть, — Елена Шубина, Алексей Костанян, тот же «Геликон». Многим ли так повезло?

— Как вы считаете: представление о том, что Советский Союз был самой читающий страной в мире, — это правда или скорее что-то из разряда пропагандистских мифов?
[Spoiler (click to open)]Read more...Collapse )
pritcha ezopa o yazike

Однажды философ Ксанф, рабом которого был Эзоп, пригласил гостей и попросил Эзопа приготовить обед: в первый день самый плохой, во второй день – самый лучший.

В первый день на первое, на второе и третье Эзоп приготовил язык.

– Почему ты подаёшь одни языки? – спросили Эзопа.

– Мне приказали приготовить самый худший обед, а что может быть хуже языка? Только потому, что есть язык, мы огорчаем друг друга, бранимся, лжём, обманываем, хитрим и ссоримся. Язык делает людей врагами, разрушает города, даже целые государства. Он вносит в нашу жизнь горе и зло. Может ли быть что-нибудь хуже языка?

Во второй день Эзоп снова подал языки. Хозяин и гости изумились.

– Мне велели приготовить самый лучший обед, – пояснил Эзоп, – а что для философа может быть лучше языка! При помощи языка мы изучаем науки и получаем знания, решаем различные вопросы, просим, приветствуем, миримся, даём, получаем, выполняем просьбы, вдохновляем друг друга. При помощи языка строятся города, развивается культура. Думаю, что нет ничего лучше языка.
*
В другом варианте эта притча звучит так:

Лучшее и худшее

Устроил Ксанф угощение ученикам, послал Эзопа на рынок: «Купи нам всего лучшего, что есть на свете!» Пришли гости — Эзоп подает одни только языки: жареные, вареные, соленые. «Что это значит?» — «А разве язык не самое лучшее на свете? Языком люди договариваются, устанавливают законы, рассуждают о мудрых вещах — ничего нет лучше языка!» — «Ну так на завтра купи нам всего худшего, что есть на свете!» Назавтра Эзоп опять подает одни только языки: «Что это значит?» — «А разве язык не самое худшее на свете? Языком люди обманывают друг друга, начинают споры, раздоры, войну — ничего нет хуже языка!» Рассердился Ксанф, но придраться не мог.

k1NNOUj
http://romantik3.livejournal.com/648252.html


Оригинал взят у romantik3 в post

Невыразимая печаль

Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена
Истомой - сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.

Немного красного вина,
Немного солнечного мая -
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.


Осип Мандельштам, 1909

***

Стихотворение О. М. Мандельштама «Невыразимая печаль...» - одно из ранних в творчестве поэта (1909 год). По словам Ахматовой, «десятые годы – время очень важное в творческом пути Мандельштама...» Действительно, поэт много эксперементировал. Начало века: еще в моде символизм, интересны импрессионисткие опыты Иннокентия Анненского. У Мандельштама много образцовых учителей, но он горд тем, что представляет новое течение в поэзии – акмеизм, «ясный» поэтический мир.

Если назвать поэзию Мандельштама живописью, то это несомненно импрессионизм. Луч солнца – неслыханная дерзость в живописи – новаторство Мане, Моризо, Дега и многих других художников. Яркое освещение в картине делает цвет предметов насыщенным: зеленая вода, огненные кувшинки, красный бант в петлице, фосфорически белые перья балерин, желтое тело Олимпии.

Мандельштам в стихотворении называет один яркий цвет – красный («немного красного вина»), но сколько в картине солнечных бликов: ваза «выплеснула свой хрусталь» - ярчайший блеск, «тоненький» бисквит, «тоньчайших пальцев белизна» - тоже белый цвет.

«Невыразимая печаль» - это небольшой лирический этюд в стиле натюрморта. Тема этюда - утреннее пробуждение, ощущения своего бытия и связи с предметами действительности: комната, хрустальная ваза, бисквит, вино. Луч солнца создает движение в картине: сначала он ударяется о хрустальную вазу, потом освещает всю комнату, наконец будит того, кто находится в комнате и играет на его пальцах.
[Spoiler (click to open)]
Read more...Collapse )


Tags:

По ком звонит колокол

5d939836bd40b044dbf32b27ea9


С английского: For Whom the Bell Tolls.

Из «Духовных стихотворений» (другое название «Молитвы») английского поэта Джона Донна (1572—1631). 17-е стихотворение:

Нет человека, который был бы как Остров,

сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши;

и если Волной снесет в море береговой Утес,

меньше станет Европа,

и также если смоет край Мыса и разрушит

Замок твой и Друга твоего;

смерть каждого Человека умаляет и меня,

ибо я един со всем Человечеством,

а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол;

он звонит и по Тебе.

Выражение стало популярным после выхода в свет романа «По ком звонит колокол» (1940) американского писателя Эрнеста Хемингуэя (1899-1961).

Смысл выражения: предложение задуматься о своем месте в мире, о своей бренности, об общности человеческих судеб, солидарности людей и т. д.

***

doc6do59rp1wywnida31l_800_480

Огромный вклад в создание "русского Донна" внёс Иосиф Бродский, переводы которого сыграли решающую роль в пробуждении интереса к творчеству классика
Фото: wikipedia.org

21 января 1572 года родился один из самых значительных английских поэтов, крупнейший представитель литературы английского барокко Джон Донн.

[Spoiler (click to open)]Read more...Collapse )

P.S. Продолжаю тему "Крылатые слова и выражения", начатую здесь:
http://solvaigsamara.livejournal.com/390019.html

В комменте (здесь: http://solvaigsamara.livejournal.com/409962.html?thread=1373802#t1373802) употребила выражение "по ком звонит колокол". Поэтому захотелось рассказать об этом крылатом выражении.

Звонит, ударение

Оригинал взят у olaf_hacken в Звонит, ударение


Самая заметная моя проблема с грамотным произношением - иногда ставлю ударение неправильно, звОнит.
И вдруг:
"Ударение на «о» в слове «звонит» станет нормой, рассказал «Русской службе новостей» главный редактор портала «Грамота.ру», кандидат филологических наук Владимир Пахомов."
Read more...Collapse )

***

P.S.

У меня в блоге много постов на тему постановки ударения. Кому интересно, пройдите по меткам "ударение" и "предельно ясно".
" Есть в русском языке такие фразы — пантограммы, в которых буквенный состав одинаковый, а смысл совсем разный.

words

Читаются они одинаково, смысловую разницу можно определить лишь по расположению словоразделов. Например, «помаши нам — по машинам». Или «гаджеты — гад же ты!», «одна копейка — однако, пей-ка».

Терминов у данного явления существует множество. Разные авторы называли такие фразы и омограммами, и равнобуквицами, и равнорифмицами, и даже заикалочками. Последнее, очевидно, более актуально для иностранцев, для которых русский язык — это нечто среднее между рыком моржа и мелодией Брамса.

Пантограммы могут складываться в целые стихотворные произведения, широко используясь в комбинаторной поэзии. Этот прием получил название литературные шахматы. Пионером каламбурных панторифм в русской поэзии выступил Дмитрий Авалиани.

Слушать надо же, ну! - Слушать надо жену.
Пойду, шаман, долиною - пой, душа, мандолиною!
Горда ль - гор даль?
Утро пылает догмой - у тропы лает дог мой.
Бери гитару - береги тару
Уста ли - у стали - у ста ли — устали?
Из рая ль - Израиль?
О славе думал я. Осла веду. Мал я.
Ведьмы не мы - Ведь мы не мы - Ведьмы немы
Адрес публики - Ад республики

Панторифмы
Не бомжи вы —
Небом живы.
*
Вот ветхо чучело вечности.
В ответ хочу человечности.
*
И я лис
И я ли сиял?
И сияли,
Устали...
Уста ли устали?
*
Но чей приз везде?
Ночей при звезде -
А отце награда.
Вот цена града.

Фото-картинки

uprazhnenie_na_kreativnost_creativing.net_001       uprazhnenie_na_kreativnost_creativing.net_020

[Spoiler (click to open)]

Read more...Collapse )

Любимые стихи

Любимые стихи (некоторые из многих).
В разные периоды жизни.
Перечитала. С удовольствием.
А начала, конечно же, с Баха.

photo.php.jpg и

От первого лица.

" Родился в Ташкенте в 1967 г.
Закончил физический факультет МГУ и аспирантуру физфака МГУ. Кандидат физико-математических наук.
Пишу стихи и прозу. Имею публикации в местных и зарубежных журналах, а также несколько публикаций в Интернете.
Женат, имею двоих детей.
В данное время живу в Ташкенте, Узбекистан.
Думаю, что на мое творчество оказали огромное влияние романы Ф.М.Достоевского, учеба на физфаке МГУ и философия экзистенциализма ".

В 2007 году Бах Ахмедов стал победителем (Король поэтов)
Международного Фестиваля русской поэзии в Лондоне  " ПУШКИНвБРИТАНИИ ".


В полупустой вагон вошла Надежда

В полупустой вагон вошла Надежда.
Внимательно обвела взглядом усталые лица.
Каждый узнал ее - она поняла это по глазам.
И только один старик продолжал смотреть в окно.
Надежда села рядом и сказала ему: " Здравствуй..."
Он, молча, посмотрел на нее и рассмеялся.
" Почему ты смеешься? " – спросила удивленно Надежда.
" Потому что мне сейчас выходить ", - ответил старик.


От боли спрятался в улыбку

От боли спрятался в улыбку.
В молчанье спрятался от лжи.
От правды спрятался в ошибку,
Где отблеск вечности дрожит.
От пустоты ушел в надежду.
От страха - в прошлое сбежал.
Но каждый раз слова все те же
в тетради старой он писал.
" Я - повторенье повторенья.
Я - исчезающий чертеж.
И смутный опыт постиженья
с моим забвеньем слишком схож.
Страсть без любви, стрела без цели.
Слеза о том, что нету слез.
Душа, затерянная в теле,
и блик на крылышках стрекоз "


Рассматривая картину средневекового китайского художника

Иероглиф судьбы черной тушью на тонкой бумаге...
И прозрачный пейзаж, где гора, и тропинка петляет.
И глядишь, и как будто бы слышишь журчание влаги.
И как будто бы видишь, как старый монах у ручья отдыхает.

И подумаешь грустно: какое по счету рожденье?
Через сколько еще предстоит мне пройти умираний?
В этом мире, где каждый сражается с собственной тенью.
В поднебесной, где спрятана где-то ошибка страданий.

Иероглиф судьбы, но прозрачна картина, как воздух,
Чтобы свет нам дарить, и тропинкой вести на вершину,
Где ладони щекочут большие колючие звезды,
И монах, улыбаясь, глядит на ночную долину.


Уйти навсегда и вернуться

Уйти навсегда и вернуться.
На голос идти как свет.
В плечо, словно в пристань, уткнуться,
Забыть нищету своих лет.

И нежное нежным измерить,
И светлому свет подарить.
И снова в родное поверить.
И вновь после смерти ожить.


Попытка осени

- Я не люблю, когда приходит осень, -
на улицу взглянув, ты мне сказала.
В уютном, чистом, маленьком кафе
мы пили с тобой кофе и смотрели,
как ветер обрывает с веток листья
и кружит их в каком-то рваном ритме.
- В ней все напоминает о пределах...
Пределах наших чувств и всей природы,
которая диктует настроенье.
Я промолчал, не зная, что ответить.
Ты кофе отпила и закурила.
И как-то отрешенно посмотрела.
Мне показалось вдруг, что ты не здесь,
а бродишь в ненадежном своем прошлом,
куда мне не проникнуть никогда.
Молчанье тяжелело, словно туча,
И я тогда ответил наугад:
- Но осень – это только время года,
Часть круга, только часть, ты понимаешь?
- Да, да, конечно, часть, всего лишь часть...
Я видел, что ответ твой машинален
И ты меня не слышишь. На часах
сливались стрелки, новый час рождая.
И я смотрел, как капельки дождя
упали на мощенный тротуар.
Одна, вторая... Зонтики раскрылись
и улица как будто стала уже,
заполненная пятнами цветными.
- Хороший кофе...
Голос твой был нежен,
но в нем была как будто бы усталость.
- Пределы чувств... Но разве это плохо?
Спросил я, ощущая как досада
Меня кольнула в самой глубине.
- Да нет, конечно, нет. Без них – нам крышка.
А с ними - просто маленькая жизнь.
Ты улыбнулась, кофе отпила.
- А впрочем, все схоластика сплошная.
- Вот именно! Зато я знаю точно,
Что в эти дни ты слишком много куришь.
И слишком часто в прошлое уходишь.
Туда, где нет меня.
- А ты ревнуешь?
- Не знаю.. Нет... Конечно, да! Ревную!
Меня там нет.
- Ты прав, тебя там нет.
Но в данном случае причина не в тебе.
- А в чем же? В том, что там живет другой?
- Скорее в том, что там живет другая.
Другая я...
- Другая ты?
- Другая.
И главное, другое наполненье
пространства внешнего
и внутреннего тоже.
- Прости, но я тебя не понимаю.
Ты снова замолчала, а потом
вдруг резко сигарету потушила,
встряхнула головою и сказала:
- Да ладно нам грустить! Давай пройдемся.
Мне хочется под дождь,
под дождь,
под дождь!...


Соседи

А выше этажом живет старик...
К нему уже давно никто не ходит.
Он одинок. В квартире много книг,
И он их все читал когда-то вроде.

Но все смешалось в нем уже давно:
Названия, стихи, воспоминанья.
И по утрам дешевое вино
Ему дает иллюзию познанья.

Он каждый день стирает с книжек пыль -
Стремление к порядку выше смерти.
Он верит, что всего важнее стиль,
Как адрес на давно пустом конверте.

Вот так он и живет. Приходит к нам,
И говорит о Рембрандте и Прусте.
И вновь судьбу читает по глазам,
В которых иногда так много грусти.


Дневник

В последние дни я страшно не высыпался.
Снились пустые улицы, мусорный ветер, чужие лица.
Мне говорили что-то во сне, и я соглашался,
и снова думал о том, что все это длится
по одной, давно понятной причине.
Просто все, что было, опять стремится к бумаге.
Или это время стремится к чужой личине,
чтобы скрыть от нас водяные знаки.

Все последние дни я был как-то скован.
А на днях встретил хромого соседа.
Он шел с палочкой и выглядел почти по-новому.
Это было во вторник, а, может, в среду.
А вчера, в четверг, он умер в больнице.
Неожиданно. Быстро. Говорят от инфаркта.
...Как январь этот стылый бесконечно длится!
И на голых ветках голые факты.

И весь день сегодня снова и снова
про соседа я думал. И про то, как мимо
нас проходит самое главное слово,
исчезая в невидимых порах мира.
Что я знал про него? Что он любит выпить.
Что электрик и столяр, и неудачник.
Он из жизни однажды был пробкой выбит,
И любил говорить, что живет иначе.
Но ведь это все внешнее, это личина,
за которой он прятал что-то другое.
И теперь никто не узнает причину.
Он живым был и умер, как все живое.
Он любил историю древних народов.
В библиотеке местной сидел часами.
А еще он любил рассуждать про свободу
и имел на даты хорошую память.
При встрече со мной он всегда улыбался.
Говорил о том, что грустить не стоит.
А потом немного смешно прощался,
И в глазах его было что-то такое,
что мне трудно выразить... Что-то из мира,
где никто неудачником не бывает.
На четвертом была у него квартира.
Ближе к небу, под крышей, где снег не тает

*
Как денди лондонский одет,
в пустой кофейне он возник
с тяжелой кладью прошлых лет
из одиночества и книг.

А звуки джаза и дождя,
по залу тихому бродя,
уже нащупывали блюз
с рефреном вечным: " Я вернусь..."

Он сел за столик у окна,
двойной эспрессо заказал.
Он знал, что старая вина
найдет дорогу в этот зал.

Но он привык уже давно
к ее приходам и словам...
А дождь смеялся за окном,
любитель пошлых мелодрам.

К чему же этот маскарад?
К чему сюртук и эта трость?
И с тенью странная игра
на все, что в жизни не сбылось.

О как хотел бы дописать
Он эту пьесу до конца!.
Но что судьбе с паяца взять:
морщины старого лица?
.....
И, растворяясь в полутьме,
Он кофе пил и слушал джаз.
А мир готовился к зиме,
и свет вечерний быстро гас.


Каким веселым бредом

Каким веселым бредом
ворвался ты в мой мир?
Ты учишься победам,
гуляка и кумир.

А я учусь смеяться
и падать в пустоту.
Сюжетом повторяться,
И горечью во рту.

Топор - твоя работа.
Моя - тончайший стиль.
Тебе - до поворота,
мне до конца, сквозь пыль.

Через пустыню боли
в мой город-изумруд,
где не играют роли
и никогда не врут.

Бах Ахмедов

[Кому интересно]

***

Когда тебя долго нет

Когда тебя долго нет со мной, я становлюсь равнодушной,
когда ты не входишь нежно в меня, не лижешь мои соски,
я запираюсь на кухне влажной, темной и очень душной,
и равномерно взбиваю в пену сырые, свиные битки.
Когда тебя долго нет со мной, я становлюсь послушной,
метко стреляю в тире по рыбкам, пью до краев души,
а жизнь вокруг становится серой, глупой, тупой и скучной,
даже цвет кожи не сможет улучшить крем от морщин " Vishi ".
Когда тебя долго нет со мной, я боюсь собственной тени,
шарахаюсь к стенке, когда прохожу мимо кривых зеркал,
никто не даст, не добавит к зарплате единственно лишнее пенни,
и придется ногтями сдирать со стёкол оранжевый оракул.
Когда тебя долго нет со мной, я плачу ночами в подушку, потому, что скучаю,
наверно сильнее, чем ты.
Потому, что ТЫ.
Ночами мне снится очень часто, как ты мне шепчешь на ушко непристойные фразы, ну, типа этих: "А может, будем на ты? "
Когда тебя долго нет со мной, я гуляю по нашим улицам,
улыбаюсь прохожим, с гордой осанкой - стараюсь держать фасон,
но взглядом блуждаю по бледным, красным, мимолетящим лицам, ищу тебя.
А вечерами - снова привычный " Бурбон ".

Когда тебя долго нет…


Хочешь?

А хочешь, я стану безмолвной рыбой,
залягу на дно, зароюсь в ил,
а ты представишь меня на дыбе
и вспомнишь о том, как кормил и поил.
А хочешь, я стану морским прибоем,
и ты на берег ко мне придёшь,
но вспомнишь ли, как был щедрым со мною,
дарил мне серьги, кулон и брошь.
А хочешь, я стану поющим камнем
и мы дуэтом с тобой споём,
затянем протяжно да в Лету канем,
и будет у нас всё путём, всё путём...
А хочешь, я стану заморской дыней,
ты будешь резать меня ножом
и пить жадно сок, почему-то синий,
и думать - зачем я живу на восьмом?
А хочешь - останусь сама собою,
странные тексты начну писать,
верить тебе, не сдаваться без боя,
вести свой дневник или просто тетрадь.

Елена Тищенко


***
сквозь динамики неба на смирные спины холмов
льется моцарт сияющий - щедрый, мажорный, высокий,
снег сошел незаметно, и сизые стайки домов
побелев, осмелели и скачут в поля как сороки,
и овечья молочность белее на новой траве,
маргаритки-плеяды рассыпались дружно по склонам,
долготелы овраги - закладкой к весенней главе,
мой читатель вернется к странице с цветочным поклоном.
это вправду весна, и не спрятаться в мудрую шерсть,
сумасшествию - viva! резон растащили на части,
по заявкам играют концерт в нашу скромную честь,
и на землю по нотам спускается струнное счастье.
а зеленое с белым творят благодарный фасон -
молодеет пейзаж, нарядившись на царскую свадьбу,
и наследный скворец нарушая предпраздничный сон,
обновляет любовно свою неземную усадьбу.

*
а я живу и не замечаю календаря
и провожаю я, как встречаю, - благодаря
за то, что было, за то, что будет, за просто так,
а коли в праздник так мало буден - знать сам дурак,
живи и думай, гадай на гущах и не гадай,
какие даты, откуда грусти, куда года
идут по дюнам, верблюд к верблюду, вперед к воде,
от тех, кто были, за тех, кто будет, к тебе, к тебе.

*
вся тяжесть вложена в минуту -
дыханье дня переведя,
как дождь способствует уюту -
уют - преддверие дождя.
душа, свернувшаяся в кокон,
затишье, сумерки, и вот!
концерт слепых звенящих окон
отдохновеньем от забот.
еще минута - и поплыли
оконный сор и муравей,
войска воинствующей пыли
сдались испуганной траве,
и пешеход - не пешеходит -
бежит! промокший до седин.
благословенный карантин,
и время тапочное бродит...

Наталья Максимова


***
Аметисты – росою в соцветьях сирени,
Изумруды – дождинками в летней траве.
Я у чёрного камня встаю на колени,
И мелодии ветра звучат в синеве.
Рук касаются руки у самого эха.
Губ касаются губы на грани луны.
А напиток из света лишь новая веха,
Краткий сказочный миг на обрыве струны.

*
Мир усеян солнцами-веснушками,
Лета добурлила до небес.
Ливнем, градом, комарами, мушками
Жизнь обрушилась на сонный лес.
Всё проснулось радостно-отчаянно,
Всё забыло хороводы снов.
Прилетали птицы на венчание
Долгожданных одиноких слов.

*
Мне почему-то хочется смеяться
Над жизнью, над надеждой, над собой,
Над курицей, всю жизнь несущей яйца,
Над человеком и его судьбой,
Над одиноким странником в романах,
Над песней заунывной и простой,
над тем, что мы вынашиваем в планах,
над тем, кто часто вслед кричит: " Постой! "
Мне почему-то хочется смеяться,
И думаю, наверно, дело в том,
Что в прошлой жизни я была паяцем,
Что в прошлой сказке я была шутом.

Татьяна Дорошко


***
Осень

На сводах рябиновой
тихой
аллеи
Светильники ягод
неярко
алеют.
Прохладою осень
звенит,
как ключами,
И ставит на листьях
печати
печали.
…А к полю –
постели
уснувшего хлеба -
Склонилось туманом
уставшее
небо.


Майами бич

Рукою розовой рассвета
Рассеян темноты туман.
Волнами крепнущего света
О берег бьется океан.

Парят гигантскими цветами
Подсвеченные облака.
Луч солнца тянется губами
К щеке прибрежного песка.

Меж перламутровой водою
И неба бледной синевой,
Как на маяк, на шум прибоя
Плывет кораблик золотой.

А из него, фатой укрыта,
Подол из пены теребя,
На берег сходит Афродита -
Златоволосая заря.

Как будто розовым шампанским
Наполнен воздуха хрусталь...
И что-то шепчут по-испански
Лохматые шеренги пальм…

Олег Гаврилов

***

СОВЁНОК - ЛУНА

Совёнок-Луна,
в темноте
такой храбрый и зрячий,
уставился вдаль,
где алеет и гаснет закат,
где рыжая тучка
всё тянет
свой профиль щенячий,
пытаясь,
по дружбе,
обнюхать и что-то сказать.
А звёзды-цыплята,
рассыпавшись по небосводу,
Нахохлились,
чтоб не замёрзнуть
на пажитях сих...
Являя идиллию эту
простому народу,
старик-режиссёр
в ожиданье аншлага затих...
Ну, кто теперь
смотрит на звёзды
и прочие штуки,
когда в каждом доме
с экрана вещают и врут,
когда
от придуманной страсти
круги - по округе,
и мелкая рябь
по сердцам
свой проложит маршрут.
А ночь застегнула
свой шёлковый траурный пеплум
на стразы огней,
что по окнам бессонным горят...
И тлеют сердца,
обращая страдания в пепел,
чужие, как звёзды,
ненужные, как звездопад....

ВЕЧЕР У МОРЯ

Запах ночи в воздухе разлился
Пряною живицею Луны,
И бредёт сороконожка пирса
В лёгкий холодок морской волны.

Гальку слов роняя в русло мыслей,
Отвечаю милой невпопад -
Слушаю, как из небесных высей
Облака стихами говорят.

А краюха солнца на закате
Словно с пылу, с жару, горяча...
Ветер абрис пальмы разлохматил,
И причёску милой, у плеча...

Адела Василой


***
зеркало О

женщина утром сама себе не равна
утром зима, даже когда весна
переступая по кафелю в темноте
не зажигает - силы уже не те

медленно в столбик в ванной течет вода
зеркало цвета льда

утром зеленых глаз не сияет ах
утром не раной рот - узелком в снегах
утром до первой мальборо голос - мел
волосы - серый мех

раз-два-вдох-выдох, господи, почему
зеркало в полный рост в прихожей покажет тьму
тьма твою мать, и это способно жить?
все, что тогда стояло, давно лежит.

ляжки еще ничего, а вот с грудью беда -
нежным торчком не встанет уже никогда
только осанка - прикройся, - господи, это я,
дура твоя.

голое освещенье, тени темная лесть -
ладно, сколько мне лет, а я еще здесь и здесь -
девочки нервно курят, сразу вторая, стоп
в нашем возрасте это гроб

в нашем возрасте, оля, оля, вовремя спать.
в детстве во сколько? - вот и во столько, мать
твою мать
это вот что у меня с лицом, с телом, с глазами, ртом?
ладно, это потом.

и надеваешь чулки, надеваешь чулки, надеваешь чулки
кольца нейдут с руки, хоть посуду мыть не с руки,
свет и тени, глаза и рот - нежность еще жива -
вот и вот.
просто иногда по утрам кружится голова,
но это, в общем, не в счет.

просто, оля, такая жаль, что в зеркалах, ага,
не отражается, кто отражал время-врага,
тело рожало, млекопитало, млечным своим путем
тело летело, тело давало, а потом...

ты надеваешь белье кожуру лепестки листву
ты говоришь себе: я не умру, я еще ах живу,
ходишь вечером вся в цвету
носишь цветок во рту
и глаза твои, падающие в темноту...

в переходе от вечера до постели день постыл.
господи, мы себя не простили, а ты нас опять простил.
господи, что мы за дети, нас так легко задеть...
дай же еще немного на свете -
здесь и здесь.

Ольга Родионова


***
" И день сгорел, как белая страница:
Немного дыма и немного пепла "
Осип Мандельштам

ОСЕННИЙ НОКТЮРН

Под грустную мелодию стиха
Осенний лист в последнем танце кружит,
Осенний день затих. Ни ветерка.
И зеркала изображают лужи.

Под грустную мелодию стиха
Почти уютным кажется сиротство.
Уже не ожидаю донкихотства,
Смотрю на донжуанство свысока.

А за окном всклокоченное небо
Натягивает тучи – паруса,
Но ни мольбой, ни ласкою, ни гневом
Не усмирить сирокко и пассат.

Под грустную мелодию стиха
Ступает грузно по осенним листьям
Сибилла – ночь, без умысла и смысла
Сгущая налитые облака.

Инна Примак


***
Как я училась забывать?
Стирала шорохи и стуки
И постаревшую тетрадь
Рвала на буквы и на звуки.
Потом бессвязный этот хлам
На ветер в форточку бросала,
Сны без конца и без начала
Рассовывала по углам.
Я прежних строк крамольный стих
Читала справа и направо,
Клала отчаянья отраву
В ловушки мыслей потайных.
Как я училась забывать?
Лица привычные мотивы,
Небес обманчивая гладь
И тверди странные извивы -
Вся эта прожитая чушь
В бумажном зареве горела,
В стеклянном - билась и звенела,
В солёном - смазывала тушь.
И тлела тусклая печать,
И стыло время вместе с нею.
Так я училась забывать.
И видит Бог - теперь умею.

Лариса Подаваленко


***
БАБОЧКА
Алле
Бабочка! Что ж ты летишь на огонь?..
Разве тебя твоя мать не учила,
Куколку юную: " Жжётся, не тронь!
Неосторожность – горя причина!.."

Девочка, утренний мой мотылёк,
Крылышки трепетны и невесомы…
Разве я знала, что так недалёк
Этой свечи огонёк развесёлый?!.

Как от ошибок тебя уберечь?..
Азбука та или всё же другая?..
Губ, или глаз, иль касания речь –
Каждый по-новому их постигает.

Крылышек взмах, словно вальса разгон,
Сузился круг, и вздымается пламя…
Не удержать тебя даже цепями!..

Доченька! Что ж ты летишь на огонь?..

Любовь Знаковская


***
Мирозданье

А хочешь, я сварю тебе варенье
из спелых звезд сегодняшнего лета?
В нем будут плавать зерна мирозданья
и тысячи рассеянных лучей.
Вот только б ночь поглубже наступила
и я примусь за сбор созревших ягод,
они легонько холодят ладони
и слабо пахнут пылью поднебесья.
Варенье будет сине-золотое
и сладкое, как всякая надежда,
пока она не стала ожиданьем
и не покрылась плесенью покоя.
Ну, а теперь хвали мое уменье,
зови гостей и угощай на славу.
А вдруг из косточек, что выплюнули гости
другое Мирозданье прорастет?

***
Жизнь уходит так быстро...

Жизнь уходит так быстро,
Словно женщина в белом.
Детектив, поразмыслив,
Не расскажет в чем дело.

Жизнь уходит так споро,
Словно мастер сработал
Ей сапожки из хрома -
Добежать до субботы.

Жизнь уходит так тихо,
Словно не было вовсе,
Разноцветной шутихой
Миг один отзовется.

И припомнится искрой,
Да окольными снами.
Жизнь уходит так быстро,
Словно, скучно ей с нами.

Елена Сухова (Рышкова)

***

Синеокий цикорий - цвет памяти...

Синеокий цикорий - цвет памяти,
в синеву превратившихся дней.
Милый друг, Вы, пожалуй, не станете
день и ночь вспоминать обо мне.

А цветы примостились, как в кресле,
на черешчатом стебле судьбы:
восхитительно синие "если",
удивительно лёгкие "бы"...

Гномами закопаны когда-то...

Гномами закопаны когда-то,
тянутся весной из-под земли
яшмой, изумрудом и агатом
к солнцу январи и феврали.

Прорастут непрошеною тайной,
холодом дохнут из-под крыльца...
Заперта от рыцарей случайных,
ждёт принцесса в глубине дворца.

У калитки - россыпи фиалок -
аметистом припорошен в сад.
Ведьма, завернувшись в полушалок,
ложку света добавляет в яд...

- Отчего недобро смотрят травы
из-под длинных шёлковых ресниц?
- Выпей, свет мой, ведьмину отраву,
сладко спи, пока приедет принц...

- Отчего так холодно сверкает
гроб хрустальный в радужных огнях?
- Это просто бабочки летают,
тишину на крыльях приподняв...

- Ведьма, ведьма, что так горько зелье?
Не ответит ведьма, промолчит.
У неё на полочке коренья,
у неё на поясе ключи...


Марина Ратнер

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com