Solvaig (solvaigsamara) wrote,
Solvaig
solvaigsamara

Categories:

Граф Иоанн Каподистрия, президент Греции. Часть I



На долю союзников крестоносцев — венецианцев, досталось побережье и острова Архипелага, где создались также многочисленные самостоятельные владения. Непродолжительно было существование всех этих молодых государств: частью они были покорены византийскими императорами, восстановившими в 1261 году свою власть в Константинополе, частью сделались добычею турок, наводнивших Балканский полуостров своими полчищами, исполненными воинственности и самой пламенной веры в свое призвание. Один из полководцев Магомета II, Омер-паша, захватил Афины в 1456 году, Эпир был завоеван в 1467 году, вся Морея признала власть турок в 1460 году. Одни венецианцы боролись долее других, но и те в 1573 году вынуждены были отказаться от всех своих притязаний на Грецию.

С этого времени вплоть до половины XVII столетия Греция жила тусклою жизнью покоренной страны.

Характер исключительности, усвоенный турками под влиянием ислама, привел их к принципу отдельности от покоряемых народов и теснее сплотил этих последних в одно тело. Организация Турецкой империи тем существенно отличается от организации европейских государств, что подчиненные скипетру султана народы сопоставлены в ней один возле другого в политической и религиозной отдельности. Тогда как в Европе почти все великие нации сформировались из смешения племен, и политические их учреждения выработались обще-национальною жизнью, турецкое завоевание оставило все противоположности, только материально превозмогло их и набросило на них покрывало порабощения.

Вместо того, чтобы постараться слить порабощенный народ с завоевателями, султаны поставили прежде всего неодолимую черту между мусульманами и христианами. Христиане, в свою очередь, с смирением покорились своей участи и терпеливо переносили чуждую власть, не требовавшую от них ничего, кроме податей, и уважавшую их религию и их общинное устройство.

Каждая община управлялась выбранным ею самою старшиною — коджа-баши, на главной обязанности которого лежала раскладка наложенной на всю общину подати между всеми членами этой общины, сообразно платежным способностям каждого. Так действовали они не только по отношению к подушной подати (харадж), но и ко всем другим налогам, как, например, десятинному, подымному, сбору натурою по поставкам для армии или деньгами для поднесения подарков властям. Наиболее влиятельные из греков с удовольствием принимали на себя обязанности старшин и, сделавшись признанными посредниками между мусульманскою властью и местными христианами, тем самым приобретали себе выдающееся положение, пользуясь им, однако, не всегда на пользу своих единоверцев. Не из этого класса людей, ревниво охранявших свою власть, свое исключительное положение, должно было изойти стремление к перемене существовавшего порядка, столь для них лично выгодного.

Спасение и возрождение Греции должно было выйти из нижних слоев народа, в среде которого, под влиянием пламенной веры и непрестанного действия духовенства, никогда не угасал окончательно огонек надежды на лучшие времена, когда можно будет сбросить с себя иноверное иго. Как во времена латинского захвата вера помогла сплотить греков и, восстановив в Византии Греческую империю, уничтожить папские замыслы на Константинополь и на поглощение православного востока, так точно вера послужила утешением райям, оградила их национальную самобытность и подготовила их последующую политическую независимость. Затем, огромную роль в возрождении Греции играла Россия.

Единство веры и исторические воспоминания соединили русский и греческий народы такою неразрывною связью, что греки привыкли с незапамятных времен смотреть на великий северный народ, как на своих старших братьев, готовых при первом призыве оказывать им всевозможную помощь и покровительство. Сначала русские государи ограничивались отправлением денежных пособий православным церквам и монастырям Турции, а затем они начинают оказывать покровительство и политическое; так, при царе Михаиле Феодоровиче прибыло в Россию несколько греческих семейств, которым, по повелению государя, были отведены земли в Черниговской губернии, в окрестностях Нежина; им было дозволено жить в этом городе на особенных правах, которые постоянно расширялись последующими государями.

Лишь в средине XVII столетия греки сделали первые попытки отвоевать себе независимость.

Петр Великий первый объявил себя призванным законами своей веры к вмешательству в отношения Порты к православным ее подданным и открыто выступил в роли защитника православных христиан Турции.

Известное сочувствие императрицы Екатерины II к грекам подало некоторым уроженцам Пелопонеза мысль послать депутацию в Петербург и просить у императрицы открытой вооруженной помощи против турок. Депутация прибыла в Петербург в 1768 году: следствием ее была экспедиция графа Орлова и восстание в Морее. Восстание было, однако, подавлено отчасти по вине самого населения. Но и граф Орлов не сумел воспользоваться своею Чесменскою победою и, после бесплодной крейсировки пред Дарданеллами, покинул Архипелаг, а Греция снова была наводнена мусульманскими шайками и сильно пострадала от их неистовств.

Тем не менее в царствование Екатерины надежды греков особенно окрылились; императрица воспитывала в России множество греков, во время своего путешествия в Крым она говорила с императором Иосифом о скором восстановлении республик Спартанской и Афинской; внук ее, Константин, готовился быть императором византийским; любимою мечтою Потемкина было видеть крест на св. Софии, а на одной из триумфальных арок в Херсоне, во время проезда государыни, было написано: «дорога в Византию».

Сулиоты в Албании также попытались было, по примеру своих морейских братьев, поднять знамя восстания против Али-паши Янинского. Сначала действия их были удачны; в 1772 году они добились признания своей независимости, но затем удача изменила им: они были покорены в 1804 году, и вся Албания и Эпир, от Дураццо до Артского залива, сделались добычею Али-паши.

Отдельные личности, которые не могли выносить мусульманского владычества, уже с давних пор привыкли бросать родину и скрываться в ущельях Пинда и Парнасса: их называли клефтами, и хотя они занимались разбойничеством, но, тем не менее, пользовались сочувствием местного христианского населения, которое видело в них не простых воров (точное значение слова клефт), а бойцев за народность, за веру против ненавистных мусульман. Клефты эти так размножились, что для защиты страны от их набегов турецкое правительство вынуждено было учредить отряды из христиан, так называемые отряды арматолов. Это привлечение христиан к вооруженной защите своего края не могло не возвысить их в собственном мнении, вдохнув в них убеждение в своей силе и, с другой стороны, в неспособности Порты справиться собственными средствами с поднимавшими голову элементами смуты.

Свободолюбивые греки вообще не могли выносить бесправия, выпадающего на долю христианской райи по самой сущности мусульманского государственного устройства, и постоянно лелеяли мысль о неминуемости своего будущего освобождения. Уверенность их в том постоянно усиливалась под влиянием России, при каждой своей войне с султаном призывавшей греков в свои войска и обещавшей им свое содействие к достижению независимости; и действительно, трактаты Кучук-Кайнарджийский, Ясский, Бухарестский стремятся обеспечить за греками возможно большие права.

Французская революция тоже оказала долю своего влияния на развитие у греков сознания о необходимости стряхнуть с себя узы рабства.

Один из клефтов, Рига, прославившийся между соотечественниками поэтическими своими произведениями, полными патриотических чувств, возбудившими греков проснуться от вековой апатии и поднять оружие против ненавистных поработителей, употребил лучшие годы своей жизни на подготовление греческого восстания; он составил тайное общество, имевшее целью соединение разрозненных греков, и вступил в сношения с народными деятелями Италии, Константинополя и Греции. Считая свой заговор достаточно созревшим, Рига отправился в Вену, чтобы оттуда пробраться в Турцию и поднять восстание. Но австрийцы выдали поэта туркам, которые и расстреляли его. Рига пал в 1798 году под турецкими пулями со словами: «семя брошено, наступит время, когда моя нация пожнет обильные плоды!».

Второе тайное общество было устроено греческими эмигрантами в северной Италии и задалось более широкими целями: они задумали в 1806 году возбудить восстание всех христиан Европейской Турции, дабы общими действиями добиться изгнания турок из Европы и образования конфедерации отдельных автономных народностей не только Европейской Турции, но и Малой Азии. Они рассчитывали на помощь Наполеона, который в 1813 году собирался, в самом деле, передать обществу для целей восстания 25 000 ружей. Падение французского императора расстроило весь этот план.

Все эти неудачи первых попыток привели греков к мысли, что освобождение Греции должно быть произведено одними народными силами и совершенно независимо от вмешательства в их пользу какой либо державы.

Бывший господарь валашский, Константин Ипсиланти, на смертном одре своем говорил: «не забывайте никогда, что греки для освобождения своего должны полагаться исключительно на самих себя».

Своим возрождением Греция также во многом обязана богатым жителям островов и приморских городов, обратившим все свои способности на занятие торговлею и сумевшим выступить в роли естественных посредников между торговлею Турции и западных держав. Пользуясь тем, что великая борьба между Франциею и Англиею предоставила им, под охраною турецкого флага, право почти исключительной торговли в Средиземном море, они так развили свои коммерческие операции и так разбогатели, что, например, в 1815 году у них было уже 600 судов с 30 000 экипажа. Этот вновь создавшийся класс арматоров и негоциантов, как более образованный и проникнутый преданиями старины, возымел мысль возродить отечество путем распространения образования: своих детей они стали посылать учиться за границу, стали открывать школы не только на островах, но и в Малой Азии и в самом Константинополе. Представителями и выразителями нового направления явились многочисленные литературные общества, не замедлившие обратиться в чисто политические, задачею которых было возбуждать дух древнего эллинизма и собирать силы к тому времени, когда пробьет час борьбы.

Впрочем, по словам барона Прокеш-Остена, первая мысль о приготовлении греков к борьбе за независимость посредством предварительного воспитания греческого юношества принадлежала господарю Валахии, Александру Маврокордато, который в 1784 году удалился в Россию 1.

Самыми влиятельными из греческих обществ — гетерий (от греческого έταιρία), были два: первое — гетерия филомуз (друзей муз), основанное в Вене графом Каподистрия с целями филантропическими: оно должно было распространять в Греции свет просвещения, учреждать там школы, поддерживать церкви и их служителей, розыскивать и предохранять от разрушения памятники исторического прошлого. В короткое время общество это насчитывало более 80 000 членов, между которыми были и государи, а равно и министры, и ученые разных стран, увлеченные мыслью оказать помощь классической стране, колыбели европейской образованности, и тем хотя отчасти уплатить долг благодарности. Обществом собраны были очень значительные суммы, которые хранились в Мюнхене.

Второе общество — φιλιχή έταιρία, которое попреимуществу известно под именем гетерии, было учреждением тайным и политическим, как бы продолжателем такого же общества, составленного поэтом Рига. Гетерия была основана в 1814 году в Одессе одним приказчиком купеческой конторы, Николаем Скуфа, уроженцем Арты, и его единомышленником Афанасием Цакаловым из Янины и Панаиотом Анагностопуло из Андрицены. Целью гетерии было произвести восстание всех подвластных Турции православных христиан без исключения, какой бы то ни было народности. Все члены общества были разделены на восемь степеней: побратимы, порученные, иереи, пастыри, архипастыри, посвященные, начальники посвященных, и, наконец, восьмую степень составляла тайная высшая власть, имя ее сохранялось втайне, но вновь поступающим намекали, что это был сам император Александр I. Центром гетерии была сначала Одесса, но затем он был перенесен в Кишинев. Вскоре эта гетерия слилась с обществом друзей муз и быстро распространилась по всей Греции. Тайные агенты ее наполнили все области Европейской Турции и, начиная с 1817 года, почти все клефты Пинда, морейские майноты, негоцианты и моряки островов и побережья принадлежали к составу гетерии, причем робких и колеблющихся увлекала мысль, что дело гетерии стоит под прямым покровительством могущественного православного монарха и имеет предстателя пред русским государем в лице грека — графа Каподистрии, занимавшего тогда уже влиятельное положение. Около того времени Кара Георгий скрылся из Киева и направился в Сербию, чтобы поднять там восстание. Решено было, что пока внимание и силы турок будут отвлечены событиями в Сербии, вся Греция поднимется, а гетеристы начнут наступление из Дунайских княжеств. Следствием таких совокупных действий явится то, что турки будут отброшены в Азию, и на куполе св. Софии засияет крест. Но едва Кара Георгий показался на Сербской земле, как был убит эмиссарами Милоша, и все расчеты гетеристов рушились.

В эпоху двадцатых годов нынешнего столетия, когда революционные идеи находили себе благодарную почву почти во всех европейских государствах и повсюду носился дух свободы, пропаганда гетеристов приняла наибольшие размеры, тем более, что и тогдашнее экономическое положение крестьянского населения Греции, под влиянием усилившихся преследований турок, было очень тяжелое. Налоги возросли до того, что христиане должны были платить правительству почти 3/5 своих доходов 2. Война же Порты против Али-паши Янинского лишь дала тот толчок, который ускорил все последующие события.

В виду значения Али-паши в деле борьбы греков за независимость будет уместно сказать несколько слов об этой, во всяком случае, замечательной личности, представляющей не лишенный величие образ восточного разбойника, кровожадного, вероломного, не имеющего ничего святого, и которому, быть может, один слепой случай помешал сделаться для Эпира и Албании тем, чем почти одновременно с ним сделался Мехмет-Али для Египта.

Отец Али, албанец Велибей, был выгнан своими родными братьями из своего родового гнезда, местечка Тепелена, и сделался разбойником. По смерти его, вдова продолжала его ремесло; не мудрено, что и восемнадцатилетний сын их сделался таким же разбойником. Дабы выдвинуться вперед, он задумал выступить в роли вернейшего слуги Порты. После восстания 1770 года множество албанских беев отложились от султана, дороги были полны разбойников, правительство не имело ни влияния, ни власти. Али предложил Порте водворить в Эпире порядок, в чем и успел, благодаря своему коварству, решительности и искусным мерам. В награду он получил в управление Янинский пашалык. Исправно уплачивая Порте все подати, он одинаково ухаживал и за христианами, и за мусульманами. В 1797 году он храбро дрался против французов, захвативших прежние приморские владения венецианцев. В 1802 году Порта поручила ему уничтожить сулиотов, которые мужественно боролись с 1770 года за свою веру и независимость. Али окружил со всех сторон горы, в которых защищались сулиоты. Какой-то изменник открыл ему путь чрез одно ущелье, и сулиоты вынуждены были сдаться. По условиям капитуляции христиане могли покинуть родные горы с оружием в руках и могли увезти все свое имущество. Но лишь только сулиоты двинулись в путь, Али-паша напал на них, и началась страшная резня. Христианки, чтобы спастись от преследователей, бросались в пропасти или в Ахерон; лишь горсти сулиотов удалось пробиться и добраться до Ионических островов. Отчаянное сопротивление сулиотов произвело повсюду огромное впечатление, тем более, что горцы эти выставили крест, как эмблему свободы, и во имя его боролись с неверными с такою исступленною храбростью, привлекшею к ним сочувствие не только всех христианских подданных Порты, но и многих лиц за пределами Турции.

Затем, Али-паша, во главе восьмидесятитысячного войска, очистил Македонию и Фракию от разбойников — кирджалиев. Наложенною на все города контрибуциею Али увеличил и без того уже несметное свое богатство. Зная, что Порта завидует его успехам и подозревает в намерении объявить себя независимым, он распустил свою армию и вернулся в Эпир, где, умертвив всех беев и всех наиболее выдающихся местных жителей, сделался полновластным владыкой.

Почувствовав себя достаточно могущественным, Али-паша перестал тратить огромные суммы на подкупы турецких сановников в Константинополе, отчего из друзей они все превратились в его отъявленных врагов; в то же время он отказывал Порте в требованиях присылки войска и податей, казнями заглушая ропот местного населения, изнемогавшего под тяжестью всевозможных налогов. В своем замке, в Янине, Али-паша, набрав сто пятьдесят миллионов франков наличными деньгами и окружив себя преданными войсками, казалось, презирал волю султана. Махмуд, в молчании работавший над восстановлением своей власти, нашел, что приспело время смирить Али-пашу, и, объявив его опальным, вызвал эпирского владетеля к ответу в Константинополь. Напрасно тогда Али-паша старался обеспечить за собою поддержку Англии, которая постоянно ему до тех пор благоприятствовала. Потерпев неудачу, он задумал, как полагают, отчасти под влиянием советов одного из греческих патриотов, Паппаригопуло, создать себе союзников в среде того самого населения, которое дотоле он так притеснял; таким образом его собственное дело оказалось в зависимости от успешности греческих попыток к ниспровержению султанской власти.

Порта, между тем, сделала большие приготовления, чтобы смирить мятежного пашу. Флот был отправлен к Парге, чтобы захватить сначала ее, а потом Превезу; в то же время двадцатитысячная армия была послана для осады Янины. При виде такой опасности Али-паша призвал на свою защиту клефтов и даже сулиотов, выставляя себя на этот раз уже защитником независимости греков, и, увлеченные его словом, эти последние решили восстать. Решение оказывать друг другу взаимную помощь было подкреплено торжественными клятвами, причем Али-паша клялся над евангелием, а христиане над кораном. Для гетерии янинский паша был орудием восстания, для паши — гетерия была орудием сопротивления; их обоих соединяла лишь общая цель уничтожить над собою владычество султана. Эмиссары гетерии и Али-паши объезжали всю Грецию, призывая народ к оружию.

Знамя восстания 1821 года поднято было прежде всего в Калаврите 18-го марта некиим Ассимаки Заими; примеру его нe замедлили последовать братья Делияни в Каритене (21-го марта), Андрей Лонто в Эгии (23-го марта) и, наконец, 25-го марта архиепископ Герман в Патрасе, громогласно провозгласивший, что отныне начинается царство креста 3; с самого начала 1 500 греков становятся под священное знамя. Турки, изгнанные из внутренности страны, сосредоточиваются в Лепанто. Десятитысячная армия греков осаждает Патрасскую цитадель, но Юсуф, паша сересский, разбивает их на голову, причем умерщвляет несколько тысяч христиан. Не смотря на эту катастрофу, Майна, Аркадия, Мессения и Беотия присоединяются к движению, а Патрасская резня отмщается при взятии Ливадии, когда греки избивают две тысячи турок.

Главою гетерии в то время был сын валашского господаря Константина Ипсиланти, генерал русской службы Александр Ипсиланти, все свое состояние пожертвовавший на дело освобождения Греции. Получив сведения о восстании в Морее, он решился тотчас же приступить к военным действиям против турок. Ранее перехода через Прут он рассылает приказ по всем отделениям гетерии взяться за оружие, а сам во главе гетеристов вступает в Яссы и обнародывает прокламацию, в которой говорит: «Эллины! Час пробил, настало время сбросить с себя иго. Повсюду наши братья и друзья готовы нам помочь: сербы, сулиоты, весь Эпир восстали и зовут нас. Вперед, эллины, вперед! И мы увидим, что могущественная держава станет защищать наши права». Господарь Молдавии, Сутцо, присоединяется к движению, и Ипсиланти переходит в Валахию.

При всей своей испытанной храбрости, Ипсиланти был лишен качеств, необходимых для того, чтобы руководить сколько нибудь важным, самостоятельным движением: у него не было для того ни достаточно присутствия духа и решительности, ни необходимого такта. С боярами он обращался крайне надменно, не сумел сблизиться с тремя самыми талантливыми из предводителей восставших — Владимиреско, Саввасом и Георгаки. Он не организовывал имевшихся у него вооруженных сил, произвольно захватывал капиталы у местных банкиров; неумелыми распоряжениями он только раздражил все местное население, дисциплина пала, и повсюду воцарилась анархия. Но главный удар попытке Ипсиланти был нанесен положением, занятым Россиею, а именно Россия высказала оффициально свое порицание восстанию, вследствие чего от дела Ипсиланти отпали все те, которые привыкли следовать указаниям северных братьев и которые убедились в лживости уверений гетеристов, так упорно утверждавших, что за спиною их стоит Россия.

Тогдашняя эпоха была временем, когда политическая реакция находилась в полном развитии. Государственные люди Европы были убеждены, что вопросы о национальности и свободе способны породить все те революционные смуты, которыми волновался Запад втечение целой четверти столетия: восстания в Испании, Португалии, Неаполе, Пиемонте возбудили опасения между государями, собравшимися тогда в Лайбахе для обсуждения энергических мер, которые они считали необходимыми принять против этого всеобщего бедствия.

Легко представить себе, в какое затруднительное положение был поставлен император Александр известием о происшедшем тогда восстании греков: вековая политика России, поставившая своею историческою задачею поддержать наших единоверцев на Востоке, заставляла его отнестись с благосклонностью к попытке христиан стряхнуть с себя путы, наложенные мусульманскими завоевателями, к тому же побуждало его врожденное благородство чувств и все полученное им воспитание, заставлявшее ненавидеть деспотизм, стремиться помогать слабым и смотреть с сочувствием на героические усилия греков отвоевать себе снова свою былую независимость под сению православного креста. Но естественному ходу вещей, помимо свойственной Александру нерешительности, помешали прежде всего австрийские интриги.

Меттерниху удалось воспользоваться европейскою точкою зрения, на которой стояла тогда Россия, чтобы обморочить ее, заставляя ее видеть демократическую революцию в священном восстании греков. Этим путем удалось австрийскому министру вырвать из рук России честь сделаться единственною помощницею и участницею в борьбе ее единоверцев. Эту славу разделили с нею другие лицемерные друзья греков, эксплоатировав что можно было из полезных результатов народной борьбы.

В ту минуту, когда Александр еще колебался, переходя согласно сущности своего характера от одного решения к другому, Меттерниху удалось убедить его, что будто Ипсиланти состоит в тайной переписке с французскими либералами, неаполитанскими карбонариями, испанскими конституционалистами. Следствием было, что Россия отступилась от Ипсиланти, исключив его из русской службы, а дело восстания в Дунайских княжествах, предоставленное одним своим собственным силам, было проиграно. Разбитый на голову близ монастыря Драгошан, неподалеку от Крайовы, Ипсиланти вынужден был искать убежища на австрийской территории и был в июне 1821 года засажен австрийцами в Мункачскую крепость. Турки заняли Бухарест и всю Валахию. Последний отряд гетеристов в Молдавии отважно бился против турок при Скулянах, но не этой горсти храбрецов было спасти Молдавию, которая и перешла во власть турок.

Что касается до Порты, то она была заранее осведомлена о готовившихся событиях. Какой-то грек, по имени Ассимаки, сообщил ей письменные документы, касавшиеся существования заговора гетеристов 4, но, не смотря на то, турецкое правительство отказывалось придавать этому важность — оно не верило в возможность восстания греков собственными силами в то время, когда ничто не предвещало войны с Россиею.

Военные действия отряда Ипсиланти открыли Порте глаза на размер действительной опасности. В самом Константинополе местные гетеристы попытались поднять матросов греческих судов, стоявших там в гавани на якоре 5, но попытка эта не удалась.

Под влиянием страха, вызванного всеми этими происшествиями, в связи с развитием восстания в Морее, Порта решается обезоружить всех греков, умертвив тех, кто стал бы противиться этому распоряжению. Множество греческих семейств хотят тогда скрыться из Константинополя, но большинство из них погибают жертвою янычар. Церкви повсюду разрушаются, патриарх Григорий, обвиненный в сочувствии к восставшим, повешен на воротах патриархии; тело его отдано, затем, на поругание евреям, которые, протаскав его несколько времени по улицам христианских кварталов, бросают его в Золотой Рог. Три архиепископа, 80 епископов и архимандритов подвергаются такой же казни.

Весть об этих жестокостях содействовала распространению восстания по всей Греции и островам: греческие богачи в порыве энтузиазма следуют примеру Кундуриотти, отдавшего все свое огромное состояние в пользу отчизны, и жертвуют на общее дело громадные суммы. Греческие суда нападают на турецкие и неистово мстят за насилия мусульман.

Вообще казнь патриарха дала повод к страшным возмездиям во всех восставших областях, сообщила борьбе характер опустошительных религиозных войн, уничтожила всякую мысль о возможности примирения и вызвала сочувствие к грекам всего христианского мира. Русский посланник в Царьграде, барон Строганов, поспешил выразить Порте, до какой степени был он возмущен казнью патриарха и лиц высшего греческого духовенства; в то же время он вступил в переговоры с австрийским интернунцием, графом Лютцовом, насчет того, не будет ли прилично дипломатическому корпусу заявить туркам сообща свое неудовольствие. Мера эта, однако, не могла быть осуществлена, потому что английский посланник, лорд Странгфорд, категорически отказался участвовать в ней. Тогда Строганов обратился к Порте с нотою, требуя прекращения кровопролития и грозя в противном случае отъездом. Турки не смутились; скоро прислан был им и русский ультиматум, в котором решительным тоном требовалось от султана прекращение религиозного преследования, так как, воздвигая гонение на христиан, Турция становится в открытую вражду с христианскими державами, узаконяет восстание греков и принудит Россию даровать им убежище и помощь. Так как в восьмидневный срок ответа на ультиматум не было доставлено, то Строганов выехал из Константинополя.

Внутренность Мореи тем временем перешла во власть восставших: мусульмане повсюду скрывались в крепостях. Брат Ипсиланти, Дмитрий, пробрался в Морею: принятый с восторгом, он объявлен главою восставших. Аркадия, Наварин, Триполица взяты, и мусульмане избиваются самым беспощадным образом. Но внутренние раздоры губили восстание. Современные греки остались такими же неуживчивыми и также враждовали друг с другом, как и предки их во времена Ахейской лиги. Соперничество существовало не только между вождями, но и между областями — инсургенты континентальной Греции, Мореи и островов смотрели друг на друга неприязненно и отказывались от совместных действий; только в критические минуты отдельные отряды проникались единодушием, но и то на короткое время: каждая шайка хотела действовать по-своему, отдаваясь попреимуществу грабежу или личному мщению. Лишь одни острова, из которых Гидра, Специя, Псара, Касос имели до 350 судов с 12 000 матросов, и приморские города искренно желали восстановления отечества и настаивали на необходимости одной центральной власти для всей Греции, вместо трех отдельных сенатов, действовавших тогда в различных местностях Греции. Наконец, 1-го января 1822 года состоялось в Эпидавре собрание народных представителей и военачальников, которому 13-го января 1822 года и удалось образовать правительство, состоявшее из законодательного собрания, под председательством Ипсиланти, и исполнительного совета из пяти членов, во главе которого был поставлен князь Александр Маврокордато, получивший звание «президента Греции». Это разделение власти не прекратило домогательств различных партий: особенно грустную роль при этом, как и во все время восстания, играл влиятельный класс старшин (коджа-баши), который если и прилагал усилия к низвержению турецкого господства, то лишь для того, чтобы вместо турок основать в Греции олигархию и захватить в свои руки всю власть, пользуясь ею в своих собственных интересах.

Маврокордато употребил все свои силы на попытки водворить в стране законное правительство и некоторое единство администрации. Он не достиг цели, и период его управления был ознаменован большими бедствиями. Маврокордато был несчастлив в своих предприятиях; ряд поражений, понесенных во время командования им армиею, погубил его навсегда во мнении военных, в которых тогдашняя Греция нуждалась более всего.


Продолжение следует.

источник



Tags: греция.история
Subscribe

Posts from This Journal “греция.история” Tag

promo solvaigsamara october 20, 2016 05:00 4
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments