Solvaig (solvaigsamara) wrote,
Solvaig
solvaigsamara

Categories:

Стэнфордский эксперимент в масштабах страны




"Что же надо сделать было с этими ребятами, чтобы они так жестоко и беспричинно били дубинками ни в чем неповинных людей, душили пакетами, угрожали изнасиловать, отбивали почки в подвале?"




Тотальная антропоморфизация («все – как мы»), которая у продвинутых приматов когда-то выражалась в пантеистических культах, а у малолетней героини рассказа Зощенко – во фразе «Взять бы бизончика на ручки и поцеловать в мордочку», модна и в современной России. Только теперь она (трепещите, хедхантеры, ибо её придерживаются многочисленные в мирной жизни молодые специалисты по маркетингу) выражается в уверенности, что все люди одинаковые, только некоторые это скрывают.
«Что же надо сделать было с этими ребятами, чтобы они так жестоко и беспричинно били дубинками ни в чем неповинных людей, душили пакетами, угрожали изнасиловать, отбивали почки в подвале? — вопрошают отравленные эмпатией интеллектуальные граждане. — Как они пойдут домой, у них же там жены, дети, как посмотрят им в глаза?»

Спросите у настоящих маркетологов – они знают.

Ничего с ними не сделали. Взяли такими, какие есть. И да, у них есть жены и дети. И они идут домой. И смотрят в глаза. Гордые собой. И жены их гордятся – мужиками своими, которые кого хочешь «от…ят», за которыми – как за каменной стеной. И дети гордятся, и сами готовятся быть сильными, чтобы не их – а они (или замуж за такого готовятся, чтобы быть хорошей женой и чувствовать себя защищенной).
Мне повезло в жизни – я жил между Измайлово, Гольяново и Щелково, напротив спортшколы, через улицу от бараков рабочих нефтезавода. В школе учил интегралы, а во дворах – как бить, чтобы не оставлять синяков, а как – чтобы оставлять побольше; узнал, что сила – не главное, главное – готовность нанести неприемлемый урон противнику; увидел, что «благородство» по-уличному – это способ показать своё превосходство, унизить — но не добить; что уважением пользуется сильный и смелый или просто смелый; что агрессор – имеет право, и стоит высоко в иерархии, а жертва – теряет права, и пнуть ее может (и хочет) каждый, и это весело, а отнюдь не «подло», как учат в школе.

Из школы я пошел в Университет, но природа любит параллели, и потому я тут же загремел в армию – на два веселых года. В армии преподавали более сложные истины, чем линейная алгебра и уравнения матфизики: Работать западло, работают те, кого заставили; не можешь заставить другого – будешь делать сам. Не западло – командовать, быть надсмотрщиком, обеспечивать дисциплину. Всё в мире вечно и закономерно: нас чморили, и мы будем чморить, потом они будут чморить других; начальству можно, тебе – если сможешь, чмырю — никогда. Старший сержант с Северного Кавказа, чьего кулака боялись, кажется, даже офицеры, любил вести с еврейским мальчиком беседы о жизни. Он говорил: «Вся жизнь так устроена: ты е…шь, или тебя е…т. Твоя задача – чтобы ты е…л побольше, а тебя – поменьше. В этом смысл жизни. Будешь за того, кто сильнее – будешь е..ть других. Будешь вые…ся и искать правду – все будут е…ть тебя». Старший сержант очень хотел, чтобы студент из Москвы, который «не чмо, не трус, но м…к», то есть бить себя не дает, но и сам не бьет, наконец понял, как надо жить. В батальоне на 500 человек без малого вряд ли было с пару десятков тех, кто не жил «по законам» армии, не чморил, не издевался или не мечтал о такой возможности.

Из армии я вернулся в университет, занялся наукой, потом бизнесом, окружил себя профессионалами с образованиями, лезущими из всех мест, интеллигентами, цитирующими Дерриду и Фихте на память, врачами-альтруистами, готовыми сутки напролет спасать жизни, нежными интеллектуалами, которые в жизни не видели кулака, движущегося по направлению к их лицу, считающими, что спор возвышает, а разногласия преодолеваются аргументами, лингвистами, использующими мат как игривую приправу к витиеватой речи. Я вернулся, а Гольяново, Измайлово, Щелково, «поселок Нефти», спортшколы, растящие настоящих мужиков малые городки средней России и села Краснодара – остались там, где были.

Основа жизни – власть. С сильным не борись, с богатым не судись. Власть – это насилие. Воззвание к морали – признак слабости; слабый – враг, добыча, объект для выполнения поставленной задачи и удовлетворения желаний. Можешь – бей, не можешь – терпи. Козлов надо мочить. Понаразвелось уродов, а нам в выходной х…ть тут весь день на морозе из-за них.
Попробуйте войти в образ. Рука сама потянется к дубинке; и одновременно в глубине души возникнет – нет, не стыд; гордость, азарт, и игривая бесовщинка. Всё правильно, всё так и надо, и еще не так надо, жаль не дают разгуляться. Пока.

Хватит их стыдить. Не теряйте времени. Не верите – спросите у маркетологов. У опытных маркетологов. Почитайте про стэнфордский эксперимент наконец, и представьте его в масштабах страны. Представили? Вы уже в нем. Даже если еще не верится.
Задача не в том, чтобы стэнфордский эксперимент опровергнуть. Задача в том, чтобы перестать его ставить снова и снова.

Андрей Мовчан




Tags: власть.деяния, протесты
Subscribe

Posts from This Journal “протесты” Tag

promo solvaigsamara october 20, 2016 05:00 4
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments