Solvaig (solvaigsamara) wrote,
Solvaig
solvaigsamara

Category:

Люблю, люблю. Безумно. Постоянно




Поэт Леонид Аронзон погиб осенью 1970 года, не дожив до тридцати двух лет. Он был вместе с друзьями в экспедиции в Средней Азии и, расположившись на привале, возился с ружьем. Ружье выстрелило — то ли случайно, то ли нет. Одно из его последних стихотворений (и один из самых заколдованных текстов русской поэзии) заканчивается так:

Кто наградил нас, друг, такими снами?
Или себя мы наградили сами?
Чтоб застрелиться тут, не надо ни черта:
ни тяготы в душе, ни пороха в нагане.
Ни самого нагана. Видит Бог:
чтоб застрелиться тут, не надо ничего.

В 19 лет, студентом Ленинградского педагогического института, Аронзон познакомился с Ритой Пуришинской — тоже студенткой. Роман завязался почти сразу, вскоре они стали жить вместе, вернее, временами жить вместе: Аронзон часто уезжал в экспедиции или просто на заработки, Рита ездила поправлять слабое здоровье то на юг, то в Прибалтику. И все это время они писали друг другу письма. Она писала горазда чаще. Ее письма такие: «Любимый, любимый, любимый. Я живу тобой и с тобой. Пишу и пишу тебе, а ты шлешь телеграмму. Люблю, люблю. Безумно. Постоянно. Тобою завожусь и тобою развожусь. Милый мой, счастье». Недавно издательство «Барбарис» выпустило книгу писем Риты Пуришинской.

Ее можно открыть на любой странице — там гарантированно будет примерно так.


Леонид Аронзон с Ритой Пуришинской. Гурзуф. 1969. Фото Бориса Понизовского. Права: Барбарис, 2019

Сейчас придется повторить то, что было сказано уже множество раз: очевидно, что мы переживаем кризис языка любви — не только в литературе, но и в жизни. Мы все выучили наизусть, что фраза «люблю тебя безумно» истощена и обессмыслена бесконечным количеством повторений, так что можно только сказать «как говорится, я люблю тебя безумно». Прямолинейные и полноценные слова любви нами, сегодняшними, определяются дурацким словом «пафосный», к тому же вынужденная краткость теперешнего интернет-взаимодействия, эмодзи и все прочее уводит от любовного высказывания к любовному жесту, то есть к разъязычиванию чувства.

Мы так отвыкли от страстных и многословных любовных текстов, что они сейчас кажутся нам знаком прошлого, каким-то принципиальным «не сегодня». Писатель Николай Байтов построил на этом ощущении хороший роман «Любовь Муры», представляющий собой «муляж» переписки тридцатых-сороковых, переписки на языке, который мы понимаем, но не используем.

Но про Риту Пуришинскую важно понимать, что она-то писала свои письма, уже находясь вне «эпистолярной конвенции времени» (как это называет Байтов), позволяющей писать «Дорогой, прекрасный, любимый… Я люблю тебя, думаю о тебе все дни и все ночи. У меня все принадлежит тебе, я для тебя на все готова» (цитата из восхитительного, но действительно «типичного для своей эпохи» письма середины 30-х — актриса Ангелина Степанова пишет в сибирскую ссылку писателю Николаю Эрдману).

Рита создает свои письма во время более романтическое, чем наше, но уже отказавшееся от «обсказывания любви», предпочитающее многозначительное умолчание. (В декларации чувствительности 60-х — фильме «Еще раз про любовь», — услышав от героя «Я люблю тебя, я очень тебя люблю», героиня сразу же его затыкает: «тихо, тихо», любовь нельзя «опошлять» словами.) Поэтому в Ритиных письмах есть осознание странности, даже недозволенности того, что она делает, что и как пишет.




Обложка писем Риты Пуришинской. Издательство «Барбарис»

Это чувство, передающееся читателю, максимально сближает эти письма со стихами, ведь поэзия — всегда на грани запретности. Стихи возникают на том месте, когда по-другому сказать невозможно, недозволено самой системой мироздания. «Радостный и любимый парень, красивый (ну, конечно), очень похожий на Давида и Лёньку Аронзона, на Ботичелли и теплый, как мой любовник, мужественный, как мой любовник, и с такими плечами, как мой любовник».

Эти письма и изданы, как стихи: без ответов (как стихотворные послания средневековых трубадуров далекой и принципиально недоступной Прекрасной Даме), с сохранением авторской прыгающей строчности. И это правильное издательское решение, точно так же, как публикация в этой книжке двух статей литературоведческого, а не биографического толка. Одна — Ольги Виноградовой — устанавливает место Риты Пуришинской именно как «творца», другая — Павла Успенского — исследует поэтику ее творчества.

Но мы — не ученые, а простые, как говорится, читатели — можем извлечь из этой книжки другой, не литературоведческий урок.

Нет, не слова размывают любовь, а наоборот — любовь придает словам силы и стряхивает с них пыль.

Письма Риты — среди прочего — чуть ли не самые точные, правдивые тексты, которые я читала в последнее время. Я «люблю тебя» правдивее дурацкого «ты мне нравишься» и точнее идиотского сердечка из телефонной библиотеки эмотиконов.

«Я люблю тебя безумно» — так можно было сказать тысячу лет назад и так можно сказать сейчас. Не сомневайтесь.

источник



Tags: литературное, он+она
Subscribe

Posts from This Journal “он+она” Tag

promo solvaigsamara october 20, 2016 05:00 2
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments