Solvaig (solvaigsamara) wrote,
Solvaig
solvaigsamara

Путин и путч




Если нынешний режим почувствует реальную угрозу своему существованию, он без особых колебаний прибегнет к силе

Августовский путч 1991-го, казалось бы, ушел в историю. Но некоторые проблемы путинского правления заставляют вспомнить про специфику правления горбачевского, ознаменовавшегося попыткой государственного переворота. Силовики той эпохи наверняка понимали, что Михаил Горбачев в случае успешного введения чрезвычайного положения не откажется управлять страной с помощью силовых методов — ему просто некуда будет деваться.

Более трех лет (примерно до середины 1988 года) Горбачев, как и его предшественники, опирался на старый партийно-хозяйственный аппарат, который, естественно, не мог ничего сделать для реализации амбициозных идей Перестройки, но поддерживать вяло текущую жизнь советских людей был худо-бедно способен. За это время печально известные во всем мире apparatchiki стали в сознании широких масс настоящими врагами Перестройки. Наш обыватель, впитавший со школьной скамьи представление о важности классовой борьбы, автоматически поделил всех сограждан на два лагеря — хороший народ, желающий перемен, и плохую бюрократию, тормозящую развитие страны из-за своих корыстных интересов.

В такой атмосфере Горбачеву нетрудно было провести некоторую демократизацию, ослабляющую позиции аппарата и усиливающую его личную власть. Бюрократический тоталитарный режим стал трансформироваться в персоналистский авторитарный. Делалось это, по всей видимости, ради благой цели осуществления серьезных экономических реформ, в ходе которых рыночное регулирование должно было заменить бюрократическое. Подобные преобразования, выбивающие стулья из-под толстого слоя людей, привыкших контролировать ресурсы, предполагают некоторую степень авторитарности решений, поэтому мотивы Горбачева вполне можно понять. Беда, однако, состояла в том, что настоящим автократом генсек ЦК КПСС так и не стал — даже когда создал для себя пост президента СССР.

Первые годы своего правления Горбачев властвовал благодаря авторитету, завоеванному с помощью перестроечной демагогии. Однако к началу 1990-х этот ресурс был полностью растрачен. Красивые слова начинали приедаться. В то же время людям становилось все труднее жить из-за обострявшегося товарного дефицита. В итоге Горбачев получил совсем не тот механизм правления, какой хотел. Бюрократию он серьезно ослабил, но режим личной власти так и не создал. Управлять экономикой старыми методами уже не удавалось, а новые выработать не получилось. Образовался хаос, не устраивавший практически всех. И этот хаос, в частности, пробудил у силовиков стремление править страной (хотя бы какое-то время) привычными им способами. Так образовался ГКЧП.

Сегодняшняя ситуация, казалось бы, выглядит по-другому. Сильный Путин совсем не похож на слабого Горбачева. Однако один важный момент сближает нынешнюю эпоху с началом 90-х. Путин, как и Горбачев, не может править, используя тот же самый ресурс, который в первые годы пребывания у власти обеспечил ему личную популярность. Для Горбачева это была идея Перестройки, которая не могла долго работать без практических результатов. Для Путина — рост реальных доходов, вызванный притоком нефтедолларов и давно оставшийся в прошлом.

Во времена массовых протестов зимы 2011—2012 гг. многим казалось, что режим может рухнуть из-за того, что его нечем больше подпитывать. Но все сложилось иначе. Путин не стал ломать бюрократическую систему ради реформ, которых от него ждала оппозиция. И это можно назвать верным решением, если смотреть на него с точки зрения сохранения личной власти. Как демократы, так и силовики, были недостаточно сильны для того, чтобы разрушить бюрократию, по-прежнему пользовавшуюся поддержкой Путина. Демократы после этого оказались полностью маргинализированы, и впоследствии практически никакого влияния на власть не оказывали. С силовиками же ситуация нынче значительно более сложная. Есть три важных причины, по которым их позиции укрепляются.

Во-первых, невозможность сохранять симпатии народа с помощью повышения реальных доходов вынудила Путина пробуждать в людях неумеренный патриотизм. После присоединения Крыма к России с поддержкой широких масс у Путина особых проблем нет. Однако, если мы изображаем конфронтацию с Западом, силовики должны быть наготове. Ведь если внезапно окажется, что еще какой-то клочок земли является нашим сакральным местом, без демонстрации силы будет не обойтись.

Во-вторых, поскольку после крымской истории недоверие к Путину на Западе усилилось, всякий силовой инцидент теперь трактуется не в его пользу. Если падают самолеты, внезапно умирают люди, возникает нестабильность в зонах интересов России — многие будут говорить, что именно Кремль во всем виноват. Не станем сейчас разбирать вопрос о том, когда он действительно виноват, а когда нет (это отдельная сложная тема). Для нас важно, что Путин, на которого обвинения сыпятся одно за другим, должен сейчас значительно больше, чем в «благословенные нулевые», думать о своей безопасности в самом широком смысле. А такие думы, естественно, приводят к силовикам.

В-третьих, долгий период бюрократического правления Россией вывел коррупцию на очень высокий уровень. Пока экономика росла, это мало кого волновало. Но в последнее десятилетие воровство стало таким масштабным, что угрожает уже не только росту экономики, но даже поддержанию стагнации. Неудивительно, что Путин еще в начале своего прошлого президентского срока дал силовикам карт-бланш на «отстрел» высокопоставленных коррупционеров — включая министров, генералов и губернаторов. Подобные полномочия предполагают большую степень самостоятельности, и роль силовиков в нанесении ударов по всем, кто им не нравится, резко возросла.

Пока не похоже, чтобы силовики становились сильнее бюрократов. Страна все же управляется с помощью различных видов манипуляции массами (от распределения нефтедолларов до распределения голосов на выборах), а не с помощью разгонов и расстрелов. Но если вдруг что-то в бюрократической машине даст сбой, позиции чиновников и силовиков могут выровняться.

Как поведет себя в этой ситуации Путин, на чью сторону встанет? Кто-то считает, что на сторону бюрократов, поскольку ему не хочется впадать в зависимость от силовиков. Кто-то полагает, что на сторону силовиков, потому что они ему социально близки. Думается, оба ответа неверны. И именно для того, чтобы понять почему, мы вспомнили про путч 91-го и про Горбачева.

Михаил Сергеевич, как умелый манипулятор, понимал, что лучше править, опираясь одновременно и на КПСС, и на народных депутатов. Но если партия объединится с силовиками и одержит верх, то можно примкнуть к победителям. Проще говоря, Горбачев оставался над схваткой и выжидал. Так же примерно ведет себя сейчас и Путин.

Никакого путча, конечно, у нас не будет. Вопрос в другом: какие рычаги для сохранения власти в руках Путина окажутся эффективнее. Что лучше — вбрасывать бюллетени и пудрить мозги, или же «держать и не пущать»? Если окажется, что можно ограничиться теми сравнительно мирными методами, которые используются уже 19 лет, то будут вбрасывать и пудрить. Если же народ вдруг прозреет и стряхнет лапшу с ушей, Кремль перейдет к силовому варианту — пусть менее для него комфортному, но неизбежному в кризисных ситуациях.

Дмитрий Травин


Tags: 90-е, путинизм
Subscribe

Posts from This Journal “путинизм” Tag

promo solvaigsamara october 20, 2016 05:00 2
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments