Solvaig (solvaigsamara) wrote,
Solvaig
solvaigsamara

Categories:

Владислав Иноземцев. Вектор отчуждения: почему конфликт с США не подтолкнет Европу к России


***

Какими бы серьезными ни казались нынешние торговые или политические разногласия Европы и США, Москва не сможет их использовать для усиления своего влияния

Новости о разгорающейся торговой войне между США и Евросоюзом и заявления брюссельских политиков о том, что европейцам нужно брать свою судьбу в собственные руки, невольно заставляют вспоминать события 15-летней давности. Тогда «унилатералистская» Америка Джорджа Буша-младшего очень нервировала Европу, безнадежно боровшуюся за соблюдение норм международного права накануне вторжения в Ирак. Пожалуй, никогда еще с тех пор отношения между двумя берегами Атлантики не были столь напряженными.

Однако ситуация тех лет существенно отличалась от нынешней одним существенным обстоятельством. В 2003 году конфронтация между Америкой и Европой резко и неожиданно повысила политический вес России, которая, напомню, вместе с Францией и Германией оказалась в числе государств, уверенно защищавших устоявшийся мировой порядок ХХ века. Политологи в разных странах говорили тогда чуть ли не о появлении новой «оси» Париж — Берлин — Москва и делали прогнозы о том, насколько сильно действия Вашингтона могут подтолкнуть Брюссель и Москву в объятия друг к другу. В 2018-м, напротив, трансатлантическая конфронтация оставляет Кремль в тени, а отталкиваемая Америкой Европа, хотя и ощущает определенный дискомфорт, но не спешит хоть сколь-либо поддаваться российскому влиянию.

Основной причиной, определившей это различие между тогда и сейчас, является, на мой взгляд, направление вектора развития России.

Экономическая непривлекательность

В 2003 году страна была на экономическом подъеме: с января 2000-го по середину 2003 года индекс РТС подскочил в 2,8 раза, установив мировой рекорд по темпам повышения; средний прирост ВВП в 2000–2003 годах составил 6,8% в год; объем накопленных иностранных инвестиций в российской экономике с момента прихода Владимира Путина в Кремль вырос в 2,4 раза. Россия считалась бескрайней кладовой природных ресурсов, а Европа — потребителем, чей спрос на них должен был расти и расти. К 2020 году, полагали тогда в Кремле, потребление газа в ЕС должно увеличиться более чем на 200 млрд куб. м, что означало его выход на уровень чуть ли не в 750 млрд куб. м. Экспорт европейских товаров в Россию в одном только 2003 году вырос на 28,8%. Казалось, что это поступательное движение не остановится никогда.

Однако сегодня фон, на котором разворачивается новое американо-европейское противостояние, совершенно иной. Россия экономически далеко не так привлекательна, как раньше. Экономика за 2014–2017 годы кумулятивно сократилась на 0,8% (в долларовом выражении более чем на 23%), а бегство капитала за тот же период превысило $258 млрд. Товарооборот между ЕС и Россией сократился с 2013-го к 2017 году на 24,8%, да и бурный рост потребления газа в Европе остался в прошлом.

Политика дезинтеграции

Между тем изменение экономической конъюнктуры не является главным препятствием для потенциального сближения Европы и России на фоне открывшегося противостояния между США и ЕС. Куда в большей степени ему мешает новая ориентированность российской политики. Риторический вопрос Владимира Путина «Зачем нам раскачивать Евросоюз?», заданный в 2018 году, контрастирует с его же словами в бундестаге, сказанными в 2001-м: «Мы не только поддерживаем процессы европейской интеграции, мы смотрим на них с надеждой».

Если не злоупотреблять дипломатическими формулировками, окажется, что Россия выступает как против «системных» европейских политиков (так или иначе поддерживая всех возможных крайних от UKIP в Великобритании и Front National во Франции до AfD в Германии и «Движения «5 звезд» в Италии), так и европейской интеграции в целом (налаживая отношения со странами, в наибольшей мере демонстрирующими свое нежелание признавать общеевропейские нормы — Венгрией, Словакией, Чехией).

К тому же если главной причиной появления России на международной арене в 2003 году была ее близость к европейской позиции по поводу допустимости вмешательства в дела других стран, то сегодня речь идет о кризисе в экономических отношениях Европы и США. 15 лет назад Москва могла выступать игроком, способным усилить позиции одной из сторон, но сегодня она просто не имеет отношения к природе спора. И хотя она вместе с европейскими «партнерами» возмущается, например, экстерриториальностью американских санкций, тем не менее не может включиться в большую игру. Практически единственный пункт, по которому позиции России и ЕС могли бы оказаться очень близки, — санкционная политика США в отношении Ирана — не может служить «точкой консолидации» ввиду вовлеченности и России, и Ирана в войну в Сирии, которая порождает острую критику со стороны практически всех европейских правительств.

Ценностный разрыв

Наконец, третьим важным фактором, который препятствует трансформации американо-европейской напряженности в российско-европейское сближение, является проявившийся за эти полтора десятилетия ценностный разрыв между Европой и Россией. В начале 2000-х Россия еще сохраняла демократические институты и конкурентную политическую среду, сегодня же это страна, в которой политика подконтрольна «вертикали власти».

При этом не нужно сбрасывать со счетов и настроения европейских избирателей. В целом они придерживаются современных принципов поведения и равнодушны или враждебны к проповедуемым в современной России традиционалистским воззрениям. Основной ценностью европейцев остается не «стабильность», а развитие, и потому взаимодействие с Россией на уровне торговли и инвестиций остается возможным, но о партнерстве с ней, которое почти было возникло 15 лет назад, сейчас речи не идет. В системе координат, предложенной как раз в начале 2000-х британским дипломатом Робертом Купером, Россия сегодня выглядит не схожей с Америкой современной (modern) страной на фоне постсовременной (post-modern) Европы, а обществом, которое уверенно движется к досовременному (pre-modern) cостоянию.

Потерянная Европа

Идея «вбивания клина» между Европой и Америкой присутствовала в советской внешней политике еще с 1970-х годов, когда Москве показалось, что немецкая социал-демократия и французские фобии в отношении США могут стать основаниями для «выведения» Европы из-под американского влияния. Однако ни разу с тех пор ни СССР, ни России не удавалось добиться сколь-либо заметных успехов в проведении данной политической линии — прежде всего потому, что наша страна оставалась для Европы политически и социально слишком чуждой, а экономически — не слишком интересной. И какими бы серьезными ни оказывались трения европейцев с их американскими партнерами, их всегда удавалось преодолевать без радикального ущерба для взаимных отношений. Удастся сделать это и сейчас, причем, я полагаю, это произойдет гораздо быстрее, чем предсказывают многие эксперты.

Я специально не касался ни проблем, которые на политическом уровне возникли после присоединения к России Крыма и войны в Донбассе, ни санкций, введенных европейскими правительствами против нашей страны, а также ответных российских мер. Сколь бы драматичными ни были события вокруг Украины, они остаются скорее проявлениями тех тенденций, которые отмечены выше, а не самостоятельными трендами, от которых критично зависят российско-европейские отношения. Даже если бы украинского кризиса не было, но все остальные тренды присутствовали бы, Кремль не смог бы повысить свое влияние в Европе в условиях обострения американо-европейских противоречий.

России, конечно, стоило бы задуматься о том, почему она так отдаляется от Европы, если, конечно, это отдаление не является целью, осознанно поставленной политической элитой, и не предполагает желания возврата к основательным партнерским отношениям.

Источник



Tags: аналитика, аналитика.иноземцев, мировая политика, россия для мира
Subscribe

Posts from This Journal “аналитика.иноземцев” Tag

promo solvaigsamara october 20, 2016 05:00 2
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments