Solvaig (solvaigsamara) wrote,
Solvaig
solvaigsamara

Россия между 2018-м и 2024 годами — сценарии и тенденции. Продолжение

Иллюстрация: Майк Че

Анти-проект «Навальный»

В преддверии нового политического цикла среди российских интеллектуалов появилось много догадок о том, как будет выглядеть российская власть после 2018 года. От власти «в эпоху транзита» ждут чего-то необычного, контрастирующего с сегодняшним днем. Скорее всего, эти ожидания напрасны, и внешне власть «после» будет мало чем отличаться от власти «до». За исключением одного, но крайне существенного изменения — произойдет интериоризация внешнего конфликта.

Современная российская власть возвышается над обществом, как «монолит-кирпич» над морем обреченных на снос панельных пятиэтажек. Какие бури не бушевали бы там, внизу, их не слышат жители элитного дома. Но совсем скоро все переменится. Конфликт хижин переместится во дворцы. Внешняя до сей поры дискуссия обернется внутренней аппаратной борьбой, а то и войной, первой жертвой которой станет «охранительный консенсус»: единая позиция номенклатуры в вопросе о нежелательности глубоких реформ.

В финальной фазе своего правления Путин окажется в незавидной ситуации корабля, затертого среди враждующих друг с другом аппаратных льдин. Вокруг него образуются несколько мощных номенклатурных партий, подталкивающих его к радикальным преобразованиям, главными из которых будут условная «Партия „Сечина“» и условная «Партия „Собчак“». С одной стороны, будет нарастать внутриаппаратное требование радикальных институциональных реформ — судебной, социальной, пенсионной, военной и т. д. С другой — во весь голос заявит о себе номенклатурная реакция, требующая немедленного принятия чрезвычайных мер, не только фактической, но и формальной отмены Конституции и полного перехода к административно-командной экономике.

Не будучи в силах и не видя смысла для себя лично встать на сторону одной из этих партий, Путин продолжит делать то, что практиковал до сих пор — двигаться по обеим колеям одновременно. Грядет расцвет путинского постмодерна, эпохи политической и экономической эклектики, где либеральные ужимки будут чередоваться с мелочными репрессиями, жесткая цензура сосуществовать с эпатажными разоблачениями, зарегулированность — со вседозволенностью, раболепство перед Западом — с агрессивной антизападной пропагандой.

Находясь более полутора десятков лет на посту президента, Путин успешно управлял конфликтами в своем окружении. Это было фирменным стилем его правления. Теперь конфликты будут управлять им. Он потеряет оперативный простор для политического маневра и вынужден будет двигаться в том направлении, которое определяется стихией аппаратной борьбы. В этом смысле его судьба будет мало чем отличаться от судьбы любого русского самодержца в своей завершающей фазе.

Неизбежным следствием колебаний Путина станет накопление политической энтропии. Россия плавно, но неуклонно будет погружаться в хаос. Государство, десятилетиями выжигавшее напалмом любую независимую общественную инициативу, любое альтернативное действие и даже мысль, неожиданно обнаружит, что само является недееспособным. Бесконечная борьба партий у трона будет препятствовать проведению какого-либо осмысленного политического курса, вертикаль власти будет прочно затромбирована изнутри бюрократическим перекосами, из-за которых управленческий сигнал из Кремля не будет проходить дальше бульварного кольца. В таких условиях нарастание институционального и политического хаоса неизбежно. Хаос — это обратная сторона бездействия власти.

Существует ошибочное мнение, что хаос бессубъектен. Это не совсем так: одна из самых древних и устойчивых форм социальной организации — самоорганизация насилия. Общество, предоставленное самому себе, вырабатывает свой «организационный ответ» на вызов стихии, и этот ответ — революция. Революция — это не облако в штанах, а хорошо структурированное явление со сложной иерархией и организационными связями, своего рода антивласть. Это анти-проект, противопоставляющий новое насилие старому, самоорганизацию масс — существующей политической организации. Революция зреет годами, а то и десятилетиями, яркая вспышка, которую мы видим в финале — это только последний аккорд симфонии.

Сегодня русская революция явила себя в облике Алексея Навального. Впрочем, фамилия здесь не главное. Со временем она может поменяться, но суть вещей от этого не изменится. Каковы бы ни были личные мотивы и устремления Алексея Навального, что бы ни скрывалось за фасадом его анти-проекта, по сути своей он является революционным, то есть питается энергией зарождающейся революции и придает этой революции организованную форму. Голос Навального — это голос пробуждающейся стихии. В Кремле хорошо понимают, что это — угроза, но плохо понимают, что с ней делать. Антидота против Навального не существует, потому что он является проекцией деструктивной деятельности власти на общество. Навальный — это тень, отбрасываемая Путиным на русскую историю.

Пятая революция

В двадцатом веке Россия пережила четыре революции, на очереди — пятая. Пятая революция — это хуже, чем пятая колонна, потому что колонной хотя бы кто-то управляет, пусть даже враги, тогда как революцией не управляет никто. Десятилетиями она молча присутствует в жизни общества, никак не проявляя себя, чтобы в какой-то момент в один прыжок подмять это общество вместе с развалившимся государством под себя. Никто не делает сегодня для наступления этого момента больше, чем Владимир Путин, отказывающийся сам сделать свой политический и исторический выбор и не дающий возможности сделать его другим. Успешно отбив пять лет назад первый натиск надвигающейся революции, Россия вошла в переходную эпоху, политический смысл которой Глеб Павловский удачно определил как транзит власти. У этого транзита, с моей точки зрения, есть четко выраженный вектор и множество промежуточных стадий. Россия входит в переходную эпоху под знаком контрреволюции и архаики, а выйдет из нее под знаком революции и модернизации.

Интериоризация внешнего конфликта и трансформация его во внутривластную борьбу является первым шагом в этом направлении. Паранормальные явления уже начались, дело Улюкаева, — с одной стороны, — и согласие Кремля на продвижение Собчак в качестве «кандидата от оппозиции», — с другой стороны, — не случайно почти совпали по времени. Это предвестники грядущих аппаратных войн.

Точка невозврата будет достигнута тогда, когда борющиеся между собой аппаратные партии «силовых» и «институциональных» реформаторов перестанут ориентироваться на Путина как на эксклюзивного арбитра, и начнут действовать с оглядкой на третью силу — набирающую обороты русскую революцию и тех людей, которые ее будут представлять в этот момент. Собственно, это можно будет считать концом транзитной фазы. Если в начале ее внешний конфликт переместится внутрь властных структур и станет элементом аппаратной борьбы, то в конце аппаратный конфликт вырвется наружу, выйдет за стены Кремля в ту «внешнюю жизнь», откуда пришел. Обе борющиеся партии перейдут от попыток убедить Путина к прямым контактам с революционными силами, пытаясь заручиться их поддержкой как главным аргументом в аппаратной войне.

Именно с этого момента не Путин, а революция станет главным действующим лицом на политической сцене России. Внешне все еще будет выглядеть по-прежнему: Путин — в Кремле, его друзья — вокруг него на министерских постах и в госкорпорациях, ФСБ, полиция и суды работают с полной нагрузкой, все под контролем, все схвачено. Но изменится главное — атмосфера в обществе. От нынешних умонастроений через несколько лет мало что останется. Энтузиазм по поводу присоединения Крыма сотрется как старый башмак, антизападная истерия будет смотреться как кич на фоне стагнирующих образования, здравоохранения и пенсионной системы. «Служители культа» подвергнутся остракизму. Мысль о неизбежности революции, ощущение конца режима станут доминирующими в общественном сознании. Революция станет самосбывающимся прогнозом. Она произойдет хотя бы потому, что ее все будут ждать.

Россия отправится на революционный флешмоб тремя колоннами, при этом только одна из них будет идти в сторону Кремля, а две будут двигаться ей навстречу, из Кремля. Формат русской революции во многом зависит от того, как именно произойдет эта встреча и кто, в конце концов, возглавит объединенную колонну. Как всегда бывает в таких случаях, возможны варианты.

Революция сверху

Существует, пусть и мизерная, вероятность того, что внутри власти появится сильный лидер, своего рода русский Пиночет, который сумеет объединить сторонников силовой модернизации и адептов институциональной модернизации и предложит программу умеренно-демократической институциональной реформы, опирающейся на переформатированную старую бюрократию. Если этому лидеру удастся подмять под себя революционную стихию, Россия пойдет по пути, о котором мечтал Горбачев. В этом случае преобразования будут более медленными и противоречивыми, но зато и менее болезненными.

Революция снизу

Более вероятен другой сценарий, при котором революционная стихия сметет и растворит в себе «внутрисистемных модернизаторов» обоих толков. В этом случае структурные реформы будут более быстрыми и глубокими, но и жертв будет гораздо больше. Это дорога Ельцина.

Эпилог

Всё имеет свою цену, и за любой выбор или отказ от него рано или поздно придется платить. Выбирая четвертый срок, Путин выбирает пятую революцию. Его мечты стать русским Дэн Сяопином иллюзорны. «Перерыв постепенности» в русской истории неизбежен. Ее политический компас строго сориентирован на революцию, и каким бы магнитом (крымским, сирийским, корейским и так далее) его бы ни пытались отклонить в сторону, он каждый раз спустя некоторое время будет возвращаться в свое естественное исходное положение. У Путина никогда не будет политических преемников, и следующий политический цикл 2018−2024 годов, скорее всего, станет последним сроком как для Путина, так и для созданной им системы. Сорок лет спустя после того, как Михаил Горбачев вывел народы России из советского царства, Путин потеряет надежду стать пожизненным правителем России, а Россия получит новый шанс изменить свою судьбу.

Владимир Пастухов

Tags: аналитика, важное
Subscribe

Posts from This Journal “аналитика” Tag

promo solvaigsamara october 20, 2016 05:00 2
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments