November 25th, 2015

1. я

Иртеньев: Обязательно нужно помнить одну очень важную вещь: всю эту кашу заварила Россия

Оригинал взят у yuryper в Интервью с живым классиком Игорем Иртеньевым





Ольга БЕСПЕРСТОВА 23.11.2015  http://gordonua.com/publications/Irtenev-Obyazatelno-nuzhno-pomnit-odnu-ochen-vazhnuyu-veshch-vsyu-etu-kashu-zavarila-Rossiya-107246.html




Игорь Иртеньев – живой классик. Его литературные труды печатали "Юность", "Огонек","Литературная газета" – те, которыми зачитывались в 70–80-е годы. Он автор поэтических сборников, лауреат премии "Золотой Остап", ряда литературных премий, в том числе Союза журналистов России "Золотое перо". Многие помнят его как участника остроумных и едких телевизионных и радиопрограмм "Монтаж", "Итого", "Бесплатный сыр", "Плавленый сырок" и другим. С 1994 по 2003 год Иртеньев был главным редактором журнала Жванецкого "Magazine".

Сегодня Иртеньев – яркий представитель поэтического Олимпа, чей голос в защиту Украины звучит очень громко, а новые стихи – неизменно "в десятку" – расходятся на цитаты. "Ад – не худшее место на свете, говорю вам как зритель "Вестей", "Пароход "Владимир Путин" погружается на дно", "Страна моя идет ко дну со мною заодно, а мне обидно за страну и боязно за дно", "Ну и как там, в КГБ? Да вообще-то так себе".

России сделали лоботомию, на мой взгляд. Произошли изменения. Боюсь сказать, что необратимые, но очень серьезные

– Недавно в Киеве выступал Орлуша. Он сказал со сцены, что россияне, открыто критикующие политику Кремля, стали ощущать физическую опасность. Вы тоже?

– Может, Орлуше предъявляют претензии, неведомые мне. Что до физической опасности персонально для себя – пока не чувствую. Хотя вроде особенно слов не выбираю.

По крайней мере начиная с середины 80-х годов, то есть за много лет занятия этим делом, не было серьезных проблем с властью. Я ощущаю опасность вообще для страны в целом. Ситуация крайне неприятная и напряженная.

– Вы говорили, что, затаив дыхание, наблюдали за событиями на Майдане. Предполагали, что Революция достоинства может закончиться для Украины плохо?

– Трудно было вообще как-то вычислить и предположить развитие этих событий. Сколько уже прошло времени?

– С момента начала два года.

– Мы находились в Израиле тогда. Не отлипали от телевизоров. Очень переживали. Я допускал на самом деле совершенно любой исход. Надеялся инстинктивно, что до большой крови дело не дойдет. Она пролилась с отсрочкой, и больше, чем мы думали.

– Как сейчас складываются отношения лично у вас с людьми, которые поддерживают Путина?

– Сложный вопрос. Я много раз на него отвечал и сам себе, и кому-то. Дело в том, что между мной и достаточно близкими приятелями, с которыми всю жизнь дружу, которые много хорошего для меня сделали, с которыми, не знаю, съели пуд соли, пролегла черта. Причем совершенно неожиданно, потому что мы всегда были людьми одних взглядов, одного отношения к власти, начиная с советской, долгое время одного отношения и к Путину – резко негативного.


22423_03

Иртеньев: Стараюсь никогда не употреблять термин "братские народы". Он мне не нравится.Скриншот: ibalerinka / YouTube


Что произошло, что нас разъединило, – для меня это… Это, вернее, не загадка, у меня есть некоторые предположения на данную тему. Это результат совершенно оглушительной и виртуозной работы российской пропаганды. Мы не могли даже подозревать, что она на такое способна. Замечу, что старая, брежневских времен, пропаганда, над которой смеялись и о которой рассказывали анекдоты в курилках, не имеет абсолютно ничего общего с нынешней. То были детские забавы.

"Они" сумели зомбировать народ, 24 часа в день буквально вдалбливая одно и то же, создавая картину мира, не имеющую никакого отношения к реальности. Этой стране сделали лоботомию, на мой взгляд. Произошли изменения. Боюсь сказать, что необратимые, но очень серьезные.

[Spoiler (click to open)]
Collapse )
promo solvaigsamara октябрь 20, 2016 05:00 2
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…
1. я

Конец гламурной войны

Оригинал взят у aleks_melnikov в Конец гламурной войны
Российское начальство и его глава в растерянности, бессилии.

Как же так?

До сегодняшнего дня была не война - телевизионная картинка, ток-шоу, компьютерная игра.
Большие залы с мониторами. Батарея компьютеров. Чины в красивой военной форме, застывшие перед экранами. Видео с беспилотников, на которых далёкие взрывы. Взлетающие с авиабазы самолёты, севшие на хвосты реактивных струй. Красиво. Мощно. Гордо.

Болтающие с высоким напряжением пропагандные сияющие милитаризмом головы, лампами вкрученные в патроны мощных торсов.


Почти спортивный канал, только тема военная – далеко, безобидно, не страшно. Быстрее, выше, сильнее.

О трагедии рейса 9268, взорванного через месяц после начала В.В. Путиным его частной войны в Сирии, уже забыли. О трагедии мирного населения после российских авиаударов мало кто задумывается. Спрятали, что только можно – теперь и расходы на войну засекретили.  

И вот – хлопок. Сбитый российский военный самолёт.

Исчезло ощущение безопасности войны сверху - воздушно-космической. Запахло Афганистаном и Чечнёй с их потерями, кровью, разбитой техникой. Стало понятно, что вмешательство в гражданскую войну у чёрта на рогах чревато реальными потерями.

Нет ни одной проблемы России, которые частная сирийская война В.В. Путина у чёрта на рогах, вдали от российских границ, способна решить. Это сплошной провал в исходном пункте

Эта война навязана российским начальством стране так же, как подлый захватный крымнашизм, не принесший России ничего, кроме умножающихся проблем.

К чавкающему крымскому болоту добавили теперь сирийское. Мало было одной ногой увязнуть, нужно ведь и вторую засунуть глубже, дальше, сильнее.

Сгорел ваш военный гламур, авантюристы. В огне сбитого, павшего с небес нашего самолёта. Больно смотреть.

1. я

"Система в России нежизнеспособна и никто не знает как она будет доживать и сколько"

liliya-shevtsova


Россия лихорадочно ввязывается в одну войну за другой. Опробовав силы в войне против соседних Грузии и Украины, она вышла в широкий мир – объявила войну ИГИЛ. Что это: пресловутое «вставание с колен» или новая фаза агонии? Зачем Россия будит лихо, ведь ИГИЛ не Украина и по правилам играть не станет? И главное: что ждет Россию, возможен ли выход из порочной модели «русского самодержавия»? Обо всем этом Politeka говорит с политологом, ведущим сотрудником Центра Карнеги Лилией Шевцовой

Politeka: Вы как-то говорили, что система самодержавной власти, созданная Путиным в России, угасает. И сейчас главная цель нынешних правителей Кремля – выживание. Вместе с тем, очевидно, две войны (в Сирии и в Украине) истощают ресурсы РФ, расшатывают систему. Получается, попытки Путина укрепить свою власть агрессивной внешней политикой его и ослабляют. Что может Россия предпринять, кроме дальнейшего повышения ставок?

Лилия Шевцова: Чтобы понять, в какой точке находится, во-первых, режим Путина, а, во-вторых – российская система самодержавия, что не одно и то же, нужно поместить все это в новый геополитический ландшафт. Определенные драматические события могут надолго заморозить состояние российского самодержавия или подтолкнуть его в некотором направлении. Что представляет собой сегодня глобальный миропорядок после терактов в Париже, Бейруте, трагедии с российским самолетом? Мы вступили в очень неблагоприятное время, время сумерек и для России, и для Украины, и для самого Запада. Этот момент можно сравнивать с трагедией 2001 года, но сейчас все серьезнее. Почему? Волна антизападного, антилиберального, антимодернистского террора началась в момент, когда либеральные демократии потеряли драйв. ЕСЕвропейский союзЭкономическое и политическое объединение 28 европейских государств. Нацеленный на региональную интеграцию, Союз был юридически закреплён Маастрихтским договором в 1992 году (вступившим в силу 1 ноября 1993 года) на принципах Европейских сообществ. потерял траекторию развития, США уходят в свою раковину, разбираясь с внутренними проблемами. Нынешние драматические события могут надолго осложнить выход самого Запада из собственной ловушки, из цивилизационного межвременья. Если Запад не найдет собственный адреналин, очень сложно говорить об успехе новой Украины или шансах на трансформацию в России. Это первый пункт: мы поместили нашу тему в глобальный аспект, который весьма драматичен и очень неблагоприятен. Теперь по сути вопроса. То, с чем мы имеем дело в России, является уникальной конструкцией. Речь идет о ядерной сверхдержаве, об архитекторе нынешнего глобального миропорядка, который возник после Второй мировой войны, и одновременно бензиновом государстве, весьма отсталом и архаичном. Эта конструкция «ядерная держава – бензиновое государство» давно в состоянии деградации. Более того, уже 1991 год, а именно распад СССРСоюз Советских Социалистических РеспубликГосударство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Восточной Европы, Северной, части Центральной и Восточной Азии. СССР занимал почти ⅙ часть обитаемой суши Земли; на момент распада был самой крупной по площади страной мира. Образован на территории, которую к 1917 году занимала Российская империя без Финляндии, части Польского царства и некоторых других территорий.Согласно Конституции 1977 года, СССР провозглашался единым союзным многонациональным социалистическим государством., означал переход российского самодержавия в стадию агонии. Потому что никогда в мировой истории такая держава не распадалась в мирное время, когда не было особых угроз внутри (не было протестов) и не было особых угроз извне. Это свидетельствует о том, что русская система вступила в очень сложный период угасания, деградации, упадка, но лучше – агонии. Система, которая не развивается, вступает на путь агонии. Этот период может продолжаться долго. Мы видели, как сначала Ельцин, потом Путин искали модель выживания системы через адаптацию к западной демократии, через имитацию либерально-демократических принципов, через сотрудничество и даже партнерство с Западом. Это завершилось где-то в 2012 году, когда Путин вновь возвратился в Кремль как российский президент. Почему? Потому что русское самодержавие, да и путинский режим, не смогли выживать в новом времени. Возникли новые факторы: россияне в 2011-2012 гг. вышли на улицы, зародился общественный протест. Очевидно, сам Путин и российская политическая элита осознали, что сохранять власть в рамках мирной парадигмы, имитации Запада уже опасно. Они перешли к модели «военного времени». Начали искать легитимацию собственной власти через военную, милитаристски-патриотическую идентичность. Сам факт этого перехода тоже говорит о том, что система недолговечна, неустойчива, раз она не может жить в мирном времени. То есть мы вышли на новый этап агонии. Второй момент. Нужно различать русскую систему самодержавия и путинский режим. Российская система самодержавия имеет гораздо более широкую основу: немало социальных слоев еще верят в то, что Россия может существовать как великая держава, империя, оказывать военное влияние на мир, иметь сферы влияния. Таких людей много среди либералов. Также считается, что Россия может существовать только при персоналистском правлении: лидер, вертикаль власти – это способ существования России. Тех, кто в это верит, очень много – социальных, политических групп. Много сторонников персоналистской власти среди системных либералов. Поэтому база для системы существует, несмотря на деградацию. А вот режим Путина – это нечто отдельное. Это – форма существования системы. Путинский режим имеет гораздо более узкую базу. И она сокращается. И вот сейчас режим, пытаясь выжить, подрывает свои основания. Почему? Начав закрытие России от Запада, перейдя к более репрессивным методам, Путин подрывает интересы российского класса рантье. Этот класс может функционировать и обогащаться только за счет продажи на Запад нефти, газа, алюминия, другого сырья, за счет отмывания денег на Западе, за счет перевозки своей семьи на Запад. То, что делает Путин, никак не коррелирует с их интересами. Режим начинает выступать против этого класса, подрывать его. Более того, Путин не гарантирует социального обеспечения и обществу. Контракт, который он заключил в 2000 году – я вам безопасность и повышение жизненного уровня, а вы соглашаетесь с ограничением прав и свобод – уже не действует. Россия вступила в этап экономической рецессии, стагнации и, скорее всего, кризиса: жизненный уровень падает, поэтому у населения масса вопросов к президенту, несмотря на его якобы феерический рейтинг.

Полностью читать интервью здесь: politeka.net
1. я

АЛЕКСАНДР ГЕНИС в программе ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ / АМЕРИКАНСКИЙ ЧАС

Оригинал взят у jewsejka в ...из радио-эфира с Александром Генисом // "Радио Свобода", 23 ноября 2015 года
.
AF79A3AA-208B-4DE6-9124-2DEBEA0142A0.jpg

АЛЕКСАНДР ГЕНИС в программе ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ / АМЕРИКАНСКИЙ ЧАС

<...> Когда я слежу за современной литературной жизнью, то слышу, как разносят то одного, то другого писателя. Недавно были такие скандальные истории с Дмитрием Быковым, который написал, как плох Довлатов, с Бродским у него не очень получается, теперь он говорит о том, что «Мастер и Маргарита» недостойное сочинение. Наверное, есть и у Довлатова, и у Бродского, и в «Мастере и Маргарите» что побранить. Но когда Генриху Беллю говорили о том, как плохи те или иные книги, которые он любил, он отвечал: «Меня совершенно не интересует, что критики ругают, меня интересует, что они хвалят». Важна система отсчета. Когда Быков называет имена тех авторов, которых он противопоставляет Бродскому или Довлатову, то часто они у меня вызывают удивление. Я не хочу сказать ничего плохого. Просто вспоминается цитата из Чехова про Стасова, нашего замечательного критика, которого вы, Соломон [Волков], должны любить, потому что он много писал о русской музыке. Так вот, Чехов писал: «Стасов, которому природа дала редкую способность пьянеть даже от помоев». <...>
.
1. я

Борис Акунин: Франция разучилась давать по зубам

Оригинал взят у jewsejka в Беседа Дмитрия Быкова с Борисом Акуниным // "Собеседник", №45, 25 ноября - 1 декабря 2015 года
.


Борис Акунин: Франция разучилась давать по зубам

После парижских терактов спекуляции на тему «французской вины» за происходящее появляются во множестве изданий – и не только в России. Выдержит ли французский национальный характер эту трагедию? Сохранился ли он как таковой? Сильно ли современная Франция отличается от той, которую мы знаем по великой прозе XIX века и великому кинематографу «Новой волны»? Обо всем этом мы расспросили Григория Чхартишвили – он же Борис Акунин, – кавалера ордена Почетного легиона, прожившего во Франции несколько плодотворных лет.

– Вы долго жили во Франции – ощущали ли на себе столь часто упоминаемую ксенофобию рядовых французов, их неприязнь к иностранцам?

– Нет, не ощущал и не сталкивался. Возможно, потому, что у меня все-таки довольно специфический круг общения, в котором подобные вещи немыслимы. Хотя нет, и в случайных разговорах с людьми вовсе посторонними мне за десять лет ни разу не доводилось слышать каких-то ксенофобских пакостей. На заборах иногда что-то увидишь намалеванное. Ну, заборы – это скрижали для известно каких надписей.

– Есть мнение, что Францию надломил еще Наполеон, она надорвалась – отсюда военные катастрофы 1870 и 1940 годов. Как вы думаете, может, они действительно разучились сопротивляться и превратились в нацию рантье? Ведь и в Первой мировой они воевали так себе. У нас много писали о том, что Брусилов спас Париж.

– Считается, что жизненные силы Франции подорвало страшное кровопускание как раз Первой мировой войны, где французы воевали больше всех (и лучше всех) участников Антанты. Они вытянули на себе основную тяжесть той бессмысленной кошмарной бойни, но заплатили чудовищную цену. Страна тогда потеряла убитыми почти треть молодых мужчин. До сих пор в каждой французской деревне стоит обелиск с длинным списком имен – в несколько раз более длинным, чем перечень жертв Второй мировой.

Что касается «нации рантье», это, конечно, не так. Но, несомненно, ощущается некий побочный эффект благоустроенной, спокойной жизни: растерянность перед лицом дикой, иррациональной агрессии. Это не исключительно французское, а общее для Западной Европы явление, психологически и антропологически очень понятное. Развиваясь и благоустраиваясь, цивилизация «размягчается», отучивается решать конфликты кулачным боем. А иногда бывает необходимо спрятать пенсне в карман и дать по зубам тому, кто иного разговора не понимает. У американцев это получается лучше, чем у европейцев.

– Что такое пресловутый галльский дух и сохранился ли он? Какие добродетели определяются этим понятием – остроумие, живость, сексуальность, аппетит, храбрость и т.д.?

– Всякие рассуждения о национальной ментальности очень условны, а мои – тем более. Делайте на это скидку. Я не слишком большой знаток Франции. Я бываю там, когда мне нужно спокойно поработать, а это значит, что главным образом сижу за письменным столом и мало что вижу.

Мне кажется, что сегодняшние французы таковы:

– доброжелательны, но мало любопытны ко всему чужому;
– справедливы, но сильно подвержены социалистической демагогии;
– очень хорошо и аппетитно отдыхают, но не очень много работают;
– способны к проявлению солидарности в самом высоком смысле этого слова;
– женственности в культуре больше, чем мужественности (что и хорошо);
– очень свободны сами и уважительно относятся к свободе других людей.

Как-то так.

– Сохранился ли национальный характер где-то в современной Европе или это давно уже унифицированная нация?

– Характер сохранился, но появились и продолжают оформляться некие общие ценности: представления о приемлемом-неприемлемом, о хорошем-плохом, о красивом-некрасивом и так далее. Я наблюдаю вблизи три европейские страны: Францию, Британию и Испанию. Национальный характер повсюду (если это не Лондон или Париж) очень чувствуется. И это приятно. Я – и за глобализацию, и за национальные особенности. Спорят об этом много, но этот конфликт, по-моему, в значительной степени надуман и мотивируется лоббистскими интересами.

– Почему вы выбрали Францию – по крайней мере сначала – для жизни и работы? Разве она не стала давно уже литературной провинцией? (Вопрос, если что, намеренно провокативный.)

– В Северной Франции, в бретонском Сен-Мало какая-то особенная атмосфера. Я очень чувствителен к подобным вещам. Попадаю в какое-то место и сразу чувствую: здесь будет хорошо работаться, а здесь плохо. Сами знаете: писательское ремесло – штука довольно иррациональная, не все можно объяснить, но все можно почувствовать. В Сен-Мало отличное сочетание прелести французской провинции с суровыми скалами, ветрами и беспрестанными дождями. Ливень молотит в окно: сиди, гад, дома, нечего по пляжам шляться, работай!

А литературной провинцией Франция ни в коем случае не стала. Я, пожалуй, знаю на свете только три страны, где литература все еще считается важным делом и где к писателям относятся как к довольно почтенным персонам: Франция, Россия и Япония. В Японии писателя называют «сэнсэй», во Франции – «мэтр». В России… Ну, в России по-всякому называют. Иногда бранными словами, но это бывает даже почетней, чем «мэтр». Значит, не зря жжешь глаголом.
.