September 21st, 2015

1. я

ПРОЗОРЛИВОСТЬ ОЛЕГА КАШИНА, ГРАНЬ ДОБРА И ЗЛА

Оригинал взят у jewsejka в Дмитрий Быков // "Собеседник", №35, 16-22 сентября 2015 года
.
rtx1r3sr.jpg

ПРОЗОРЛИВОСТЬ ОЛЕГА КАШИНА, ГРАНЬ ДОБРА И ЗЛА

Редко у нас в газете такое бывает, чтобы на пятой полосе (она сдается оперативно, в последний день перед выходом номера) опровергалось то, что говорится на развороте. А вот сейчас приходится. Потому что мое интервью с Олегом Кашиным делалось в четверг, когда Александра Горбунова (исполнители назвали его организатором покушения на Кашина) оставили под стражей. А в пятницу его отпустили. Кашин меня об этом предупреждал, а я его ругал за пессимизм. И оказалось, что Кашин, который младше меня на 12 лет, лучше меня понимает, как тут все устроено. Иллюзий у него меньше.

В последнее время я и сам думал: да ладно, весь этот их идиотизм – начиная от пропаганды и кончая истреблением продуктов – может и не повлиять на формирование нормального поколения. Люди ведь растут и умнеют независимо от среды. Вон, скажем, Алексей Кудрин и Александр Мамут – люди весьма неглупые, хотя и прочно интегрированные в систему власти, умеренно возражающие Главному, но в целом мирные – провели на «Стрелке», то есть в «Красном Октябре», дискуссию «От нефтяной иглы к человеческому капиталу». И высказали там оптимистическую мысль о том, что по мере роста технологий у нас тут само сформируется цивилизованное и свободное общество.

Ту же мысль, помнится, высказывал мне когда-то – аккурат перед выборами 2012 года – один из крупнейших российских социологов, разговор был конфиденциальный. Он говорил: да какая разница, Путин или не Путин? С развитием гаджетов, с невозможностью тотальной цензуры свободное и современное общество разовьется автоматически, а там постепенно... с развитием технологий... с формированием нового класса... без всякой революции... Главное, соглашаются Мамут с Кудриным, – производство хороших людей. И это совершенно правильно. Только вот оптимизма на этот счет у меня уже нет.

Потому что для формирования хороших людей, оказывается, гаджетов недостаточно, и свободной информации в интернете – тоже (а она свободна, утверждает Кудрин), и даже остатков свободной прессы – тем более. Хорошие люди, они ведь формируются там, где есть, может быть, тоталитаризм и даже полное бетонирование политической площадки, как было на региональных выборах 13 сентября, – но нет цинизма. Цинизм растлевает абсолютно. Хорошие люди, положим, могут сформироваться там, где бьют по морде, хотя это вариант крайний и отвратительный, но когда в нее все время плюют, сформироваться не могут. А власть в России сейчас только этим и занимается – плюет в лицо, приговаривая, что по фигу ей любые принципы. И не надо говорить, что это недостаточно травматично. Потому что когда бьют – есть шанс дать сдачи, а когда плюют – сама мысль о борьбе вызывает уныние и безнадежность. С чем бороться-то и, главное, во имя чего?

Когда демонстративно топчут приличия, приличные люди вырасти не могут. Вырастут такие, которым уже все будет по барабану. И тогда, может быть, кто-нибудь из хозяев теперешней реальности спохватится – да поздно будет.
.
promo solvaigsamara october 20, 2016 05:00 2
Buy for 20 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…
1. я

Дмитрий Быков об обреченности любой цензуры

Оригинал взят у jewsejka в Дмитрий Быков // "Профиль", №34, 21 сентября 2015 года
.
asino.jpg

ЗАПРЕТИТЬ БОГА

Начавшиеся в России поиски вредоносности и экстремизма в священных текстах демонстрируют обреченность любой цензуры.

Как и предполагалось, в организме начались аутоиммунные процессы. Когда уже запрещено все остальное, запретитель не в силах остановиться, начинает запрещать сам себя. Упразднив атеизм, они принимаются за веру.

Почему это так? Потому что запретительство и есть аутоиммунный процесс. Любой тоталитаризм по сути своей – упроститель, конкурентной борьбы он не выдерживает, победителей назначает, дискуссии не выносит. Когда в парламенте запрещены все дискуссии по сущностным вопросам, ЛДПР вынуждена ссориться с «Единой Россией», ибо скандалить надо, это у них в крови, а не с кем. И вот Жириновский орет на Роднину и сравнивает «Единую Россию» с США, тоже желающими все подмять под себя. Судья, привыкшая штамповать запреты, тщится запретить уже и комментарии к Корану – книгу «Мольба к Богу». И когда Рамзан Кадыров начинает протестовать, я первый раз в жизни должен категорически согласиться с ним: нельзя запрещать сакральные тексты. Да, если честно, и никакие другие тексты. Тут уже совершенно прав Максим Шевченко: мысль вообще запретить нельзя. И печатное слово лучше не трогать. Потому что по этому пути можно далеко зайти.

«Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень» – это экстремизм или как? Есть, конечно, позднейшие толкования этого текста: имеются в виду бесы, это с ними надо так поступать, а не с младенцами; но толкования эти произвольны и, главное, никак не умаляют силы самого псалма. А сила эта связана с тем, что сочинялись псалмы в неполиткорректные времена, и слово Божие – равно как и дела Божии – не считается с приличиями. Ибо у Бога приличия свои. Те, кто и Христа желал бы видеть смиренным пацифистом, многие столетия пытаются истолковать слова «Не мир пришел я принести, но меч» в духе опять же борьбы со всем плохим за все хорошее, но история христианства – никак не история мирного сосуществования и кроткого всеприятия. Библия и Коран – великие литературные памятники, но таковыми их делает именно накал страсти.

Достоевский, которого Невзоров вполне справедливо называет одним из идеологов русского нацизма, был все-таки пророчески прав, когда в любимом своем сочинении – поэме Ивана Карамазова о Великом инквизиторе – предсказал, что инквизиция обязана будет запретить, а то и снова казнить Христа. Современная российская церковь борется с любыми проявлениями свободомыслия, но здесь, кажется, обречена стать союзником свободной мысли и даже сторонницей бесцензурной прессы, поскольку почти все слова Христа могут и должны дестабилизировать общество. Господь, надо сказать, вообще не стабилизатор. Он заботится о развитии, а какое же развитие в условиях тотального запрета?

Лично мне все происходящее очень нравится, поскольку демонстрирует обреченность любой цензуры, во-первых, и всякого упростительства, во-вторых. А приятней всего то, что в этой ситуации наши запретители столкнулись не с какими-то жалкими правозащитниками, ни на что не годными, кроме как стоять с плакатиками, а с силой куда более грозной, простите за невольный каламбур. Рамзан Кадыров у нас пассионарий, он не позволит оскорблять Коран, честно назовет судей шайтанами – и кто бы усомнился! – и пообещает разобраться с ними лично. И ведь разберется.

А если Рамзану Кадырову можно защищать Коран, то, глядишь, и православным станет можно защищать христианство? То, настоящее, не огосударствленное, то, в котором кесарю кесарево, а Богу Богово, в котором нет ни эллина, ни иудея, а потому ставить его на службу национализму кощунственно. Может, нам можно будет изгонять торгующих из храма? Указывать богатым на их истинное место? Даже, страшно сказать, цитировать послание к коринфянам: «нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем»?! Ведь это прямым текстом манифест пятой колонны – но что есть христианство, как не пятая колонна истины в мире непобедимого, казалось бы, Рима? И где теперь тот Рим? Ты победил, Галилеянин!

А от разрешения богослужебных книг – ведь можно же, правда? Ведь Бога-то еще пока не запретили? – всего шаг до свободы художественной литературы. До упразднения цензурных барьеров. До разрешения свободно перепечатывать и читать исторические документы. Потому что любая литература несет в себе соблазн – и нужна как раз для того, чтобы побеждать этот соблазн сначала в литературе, а только потом в жизни.

Почему бы нам не вспоминать почаще о том, что христианство вообще-то – религия экстремальная, действующая на переднем крае жизни, предполагающая самурайский кодекс самопожертвования, религия, презирающая выживание и утверждающая бесстрашие!

Почему бы нам не вспомнить о том, что подлинные библейские тексты – учебник нонконформизма? Мы ведь веруем в Христа, а не в Чаплина, и именно христианские, а не чаплинианские тексты руководят нами в жизни и в смерти. Почему бы не найти в религии подлинного нашего союзника в борьбе за свободу, чистоту, справедливость – потому что лучших союзников, чем евангелисты, у нас на этом пути нет? «Стыдно и позорно», цитируя все тех же «Карамазовых», что мусульмане вступились за свои священные тексты – а мы позволяем извращать их, спекулировать ими, отступаться от них в повседневной практике! И не стыдно ли нам, что множество катехизаторов, богословов, мыслителей сегодня, по сути, запрещены или по крайней мере вынуждены молчать? Ведь христианство – это вовсе не опора тирании. Это утверждение достоинства и надежды, а не гнета и фальшивого благолепия. Так что современная российская цензура, судебная власть и пропаганда находятся в шаге от того, чтобы в очередной раз запретить Бога…

Но Бог-то не правозащитник, вот в чем штука. Он с плакатиками стоять не будет. Он поищет поищет-праведника в Содоме и, не найдя его, возьмет да и прихлопнет всю эту музыку.
.
1. я

Как Венгрия намучалась без сирийских учителей и врачей

Оригинал взят у dolboeb в Как Венгрия намучалась без сирийских учителей и врачей
Рядом с перепечаткой моего недавнего поста о французском радио на сайте «Эха» — разъяснения «О беженцах в Венгрии» из Фейсбука живущей и работающей в Будапеште Марии Хованской. Очень много интересной фактической информации о том, как проходит первичная абсорбция, сортировка и дальнейшая транспортировка в Австрию добравшихся до венгерской столицы сирийских беженцев — от человека, который непосредственно занят их приёмом и отправкой на вокзале Келети в Будапеште.

Текст этот важен хотя бы потому, что речь, безусловно, идёт о личном и незаинтересованном мнении человека, который сам не сириец, не беженец, не сторонник Асада или ИГИЛ, а вполне себе трудоустроенный легальный житель и налогоплательщик Евросоюза. Человека, который всю эпопею с беженцами видел своими глазами с близкого расстояния, и впечатлениями делится в Фейсбуке.

Но там, где заканчиваются личные впечатления автора и начинаются оценочные суждения о перспективах трудоустройства сирийских гостей, я реально столбенею:
Сирийские специалисты готовятся спасти европейский рынок труда. Фото Associated Press
К сожалению, Венгрия упустила шанс пополнить ряды своей рабочей силы. В Германию уехали образованные сирийские врачи, инженеры, учителя. Очень жаль, они бы и тут пригодились, — пишет Мария Хованская.

Надеюсь, никому из читающих эти строки не нужно объяснять, почему не существует даже теоретической возможности трудоустройства сирийских врачей и учителей в Венгрии без нескольких лет предварительной переподготовки, стажировки, экзаменов по специальности и языку. Та же Мария Хованская в комментариях сообщает о себе, что не сдала ещё все свои экзамены по венгерскому, но работает над этим. Сирийцев же она готова от этих экзаменов освободить — видимо, мечтает при следующем походе к врачу в дополнение к венгерскому подучить ещё и арабский. Готов согласиться, что семитские языки попроще угро-финских, но сам я предпочитаю лечиться у врачей, которые в состоянии не только выслушать мои жалобы, но и понять их. Думаю, что венгерский налогоплательщик тоже этого заслужил, при всей любви к сирийским беженцам.

Самое удивительное в аргументации всех сторонников неограниченного доступа сирийцев в Европу — что от слушателя обязательно требуют в какой-то момент отключить головной мозг. Который мог бы подсказать, что абсолютно любая большая миграция — даже такая в целом полезная, как репатриация евреев в Израиль, без которой это государство не состоялось бы как проект — подразумевает возникновение некоторых проблем, хлопот, расходов и сложностей. Которые полезно осознавать и обсуждать на берегу, хотя бы для того, чтобы максимально эффективно с ними потом разбираться. Особенно если ты заинтересован в том, чтобы абсорбция гостей прошла успешно. Почему-то никто из сторонников колонизации Европы сирийскими беженцами ни об одной из этих проблем всерьёз разговаривать не готов. Вместо этого предлагаются какие-то глупейшие успокоительные мантры, противоречащие и здравому смыслу, и общеизвестным фактам из полувековой истории расселения выходцев с Ближнего Востока в Европе. Нам предлагают поверить, что никто из сирийцев не связан ни с Асадом, ни с ИГИЛ; что все беженцы — сплошь высококвалифицированные специалисты, готовые хоть завтра выйти на работу в любой европейской стране; что компактное расселение беженцев не приведёт к созданию гетто; что все выходцы из Сирии мечтают трудиться, а не получать социальные пособия; что само по себе желание сирийцев попасть в богатейшие страны Старого Света доказывает их готовность интегрироваться; что жители будущих сирийских анклавов помогут европейским спецслужбам выявлять и нейтрализовать исламистов в своей среде (которых среди них, конечно же, нет, но вдруг из космоса прилетят).

Умом этой аргументации не понять. В неё, как в тютчевскую Россию, можно только верить. Беда состоит в том, что если европейцы всерьёз в подобные мантры поверят, то все очевидные проблемы, сопряжённые с приёмом беженцев, застанут их врасплох, как это случалось уже не раз на протяжении последнего полувека. А хорошая новость состоит в том, что любителей отключать мозг и слушать сказочки за эти полвека в Европе сильно поубавилось. Не потому, что там все умные, а потому, что не все там поголовно идиоты.

***

Увидела здесь: http://walentina-68.livejournal.com/