?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Впереди — год разгадок



В 2016-м человечество раз за разом дивилось невероятным событиям. В 2017-м начнет понимать, что они означают


Давайте не будем притворяться и изображать всезнание по поводу того, что произошло в мире в уходящем 2016-м.

Кто-нибудь может, к примеру, объяснить, что будет означать Brexit? Не в теоретическом, а в практическом смысле? Даже его инициаторы не очень-то разговорчивы. Полгода назад британский народ, вопреки предсказаниям большинства политических экспертов и даже многих астрологов, которые ошибаются гораздо реже, постановил выйти из Евросоюза.

Казалось бы, вот она — революция. Может быть, и так. Но если и да, то отложенная в долгий ящик. На сегодня сколько-нибудь вразумительных решений относительно осуществления Brexit нет, и с ними явно не торопятся. Не то чтобы пар ушел в свисток, об этом говорить рано, но страстного желания круто изменить британскую жизнь не чувствуется ни в тамошних низах, ни в верхах.

Однако тянуть до бесконечности все же не получится, и в наступающем 2017-м Brexit обретет наконец хоть какие-то предварительные контуры. Может быть, он даже не состоится, пусть это и маловероятно. Возможно, окажется «мягким», то есть символическим. Не совсем исключен и «жесткий» Brexit, сопровождаемый решениями и в самом деле революционными. Довольно скоро узнаем. Снова и снова откладывать ответы на эти вопросы больше не удастся.

Как не удастся уклониться и от ответа на еще более грандиозный вопрос: рухнет ли старый евросоюзовский руководящий класс или пока нет? В 2017-м предстоят выборы во Франции, Германии, Нидерландах, а возможно еще и в Италии с Испанией. Всюду на подъеме аниистеблишментарные силы, условно именуемые популистскими, — националистические (включая, кстати, левую их разновидность), евроскептические и изоляционистские.

Традиционное европейское начальство, начиная смутно догадываться, что его власть не вечна, пытается маневрировать, но идеологическая окостенелость и нетворческий дух как были при нем, так и остаются. В 2016-м устои старой Европы тряслись, но не падали. В следующем году испытание будет более суровым.

Не только на Западе, но и во всем мире стал совершенно очевиден сдвиг в сторону realpolitik, предписывающей каждой державе всеми наличными силами отстаивать только собственные интересы, не обращая внимания на чужие. И в этом смысле 2016-й оказался совершенно не похожим ни на один год из семидесяти, прошедших после Второй мировой войны. Но в 2017-м предстоят следующие шаги, более важные — realpolitik материализуется в конкретные действия главных игроков на глобальной арене, и можно будет оценить масштабы и глубину ее ренессанса. Что сейчас происходит в мире — корректировка сложившихся правил или тектонический сдвиг, старые правила просто отменяющий?

Взять, например, Сирию и Ирак. Обе эти страны давно уже стали международно-правовыми химерами. Воюющие между собой группировки и структуры даже и не называют себя иракцами или сирийцами. Местная клиентура, которой обзавелись участвующие в войне внешние державы, все меньше связывает себя с двумя распавшимися государствами. 2016-й, помимо всевозможных кровопролитий, отмечен растущим стремлением держав-покровительниц разделить тамошние территории между собой. Пока что — на зоны влияния. Не отменяя формально некоего абстрактного сирийского суверенитета.

Эта логика с самого начала была очевидна для Анкары и, видимо, для Тегерана. В течение 2016-го к ней пришла и Москва, которая до этого категорически отметала желание Турции заполучить кусок Сирии, а теперь решила, что в этом что-то есть.

И вот уже рассказывают о неком почти готовом и даже почти вступившем в силу то ли российско-турецком, то ли российско-турецко-иранском плане раздела Сирии на зоны. Ясно, впрочем, что этот раздел вряд ли окажется долговечным, если не учтет державных потребностей также и Саудовской Аравии, и Соединенных Штатов, которые тоже ведь далеко не полностью ушли из этих краев. В 2017-м станет видно, выйдет из этого что-нибудь или нет.

Но в случае удачи (для местных игроков конечно, а не для России, потому что нашей стране тамошняя война не нужна ни в какой из своих версий) получится вполне себе история в стиле XIX века, когда «концерт великих держав» решал чужие судьбы. С той разницей, что большинство этих решал сейчас — как раз те, кто в позапрошлом веке сами были объектами разделов и чужих попечений.

Отмечу, что это тот случай, когда realpolitik хотя бы теоретически может привести к более человечным результатам, чем политика политкорректных шаблонов, которая на практике вылилась там в бесконечную резню под бесконечную же болтовню о свободе, правах, демократии и вообще обо всем хорошем, чего в тех краях нет и очень нескоро будет.

Однако на других своих возможных направлениях — там, где, так сказать, есть что терять, — realpolitik выглядит штукой куда более рискованной.

Вот мы и дошли до Трампа, единодушно признаваемого главным сюрпризом-2016. Не претендуя сейчас на то, чтобы разбирать все последствия его избрания, коснусь только международных ожиданий на 2017 год, когда Трампу, хочет он того или нет, придется продемонстрировать человечеству свой реаль-политический потенциал. Сузим наш угол рассмотрения еще раз и взглянем только на российский участок этой новой политики.

В последние дни хор наших пропагандистов славит Томаса Грэма, предполагаемого (хотя и без полной уверенности) посла в Москве, заранее преподносимого в качестве человека, бескорыстно влюбленного в наш режим. Да к тому же еще и готового сформулировать для своего потенциального патрона Трампа новый курс в отношении России.

В качестве краткого очерка этой новой политики наши аналитики, будь они провластными или нет, штудируют сейчас августовскую статью Грэма «Действия России: первопричины», опубликованную в издании для экспертов The National Interest. Ее находят глубокой, откровенной и полной идей.

Признаюсь, что я потерпел полное поражение, пытаясь найти в этом сочинении хоть что-то конкретное.

Да, это восхваление realpolitik и призыв обратиться к великодержавному опыту XIX века, но только не прибегая к войнам. Правда, как обойтись без войн, которые составляли самую суть этой политики, Грэм не объясняет.

И да, Грэм подробнейшим образом излагает исторически сложившиеся российские политические приоритеты. Излагает верно, но для нас вся эта премудрость — азы, хотя для простодушной американской аудитории The National Interest, возможно, и выглядит откровением.

В любом случае, не у каждого же есть время на чтение изящной политической словесности. Хочется понять — а что этот специалист советует предпринять своему руководству? Советы примерно такие: «Политику сдерживания (т.е. ту, которая проводилась во время холодной войны, — С. Ш.) в отношении России нельзя считать продуктивной. Но и стремиться к политике, основанной на поиске оснований для сотрудничества (т.е. к такой, которую осуществлял ранний Обама, — С. Ш.), нам тоже не следует. Скорее, нам нужна политика, которая продвигает американские национальные интересы. Безусловно, это означает, что в рамках нашей политики мы будем сочетать конкуренцию и сотрудничество, противодействие и компромиссы…»

Вы поняли, какие реальные действия и решения потенциальный посланец Трампа имеет в виду? Я — нет. Возможно, Томас Грэм и знает, чего хочет, но не выдает.

Впрочем, один конкретный рецепт с трудом удалось найти: «В Северо-Восточной и Центральной Азии Россия может быть важным игроком в формировании гибких коалиций, которые мы могли бы использовать, чтобы направлять развитие Китая таким образом, чтобы оно происходило не в ущерб основным американским интересам».

В переводе с дипломатического языка это означает, что в интересах США хорошо бы столкнуть Путина с председателем Си. Сдержим улыбку. В таких случаях говорят: запасемся попкорном и станем следить, как эта революционная идея будет осуществляться в 2017-м.

Перечислять другие загадки, заданные событиями 2016 года, незачем. Они и так на слуху. Допускаю, что в 2017-м новых загадок будет меньше. Зато одна за другой начнут появляться разгадки, понравятся они нам или нет.

Сергей Шелин,  rosbalt.ru

Posts from This Journal by “итоги года” Tag

Buy for 10 tokens
" Любая война начинается с желания войны. Когда войны никто не хочет, ее и нет. Сегодня же русские войны захотели. И непростой войны — ядерной. А раз мой народ хочет войны, он будет ее иметь. И именно такую, какую хочет. Конечно — преступление. Но не это важно. А — то,…

Latest Month

Tags

Powered by LiveJournal.com